Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
19:20 

Людмила Петрушевская "Номер один, или В садах других возможностей"

Шпенглер & Инститорис
Ожидала многого, поэтому сильно разочарована. Все это в разных проявлениях я уже видела и читала. И различными техническими приемами, прежде всего, пресловутым потоком сознания, который тяжело читается и ужасно скучно воспринимается, уже никого не удивишь. В тому же для меня "поток сознания" раз и навсегда ассоциируется, прежде всего, с Молли Блум, что придает всем другим произведениям и эпизодам в этом стиле неожиданно комически эффект.
Между тем стилистические приемчики - пожалуй, единственное, чем может похвастаться этот роман, во всяком случае, именно они первым делом бросаются в глаза. Из-за технических изысков его тяжеловато читать, и художественная ценность этих технических изысков весьма сомнительно.
Но даже оставив в стороне технику - все то же, только лучше, уже есть у Галиной и Крусанова, вся эта "мистическая бытовуха". На Галину правда очень похоже, только Петушевская куда более странная, жесткая и нудноватая.
Сюжет построен вокруг некоей выдуманной малой народности русского Севера, со своим аналогом шаманизма, божественным пантеоном, святыми местами и предметами и т.д., и русских ученых-этнографов. Само по себе это достаточно интересно, по крайней мере, необычно, если бы автору удалось остановиться на этом и не пуститься в какую-то омерзительную чернуху про мелкопоместную братву, ворованные мерсы, подросшую гопоту и прочие приметы неблагополучия из русской провинции и спальных районов. Такое чувство, что у многих наших авторов, если они хотят изобразить что-то страшное или мерзкое, в голове только одна кнопка: 90-е. Стоит ее нажать - и оттуда начинают фонтанировать баксы в пачках, бандиты, не могущие связать на родном языке два слова и объясняющиеся на матерном суржике, алкоголь, "хазы и малины", вот это все. Я не спорю, это все было и кое-где есть. И все такие персонажи - очень яркие типажи, безусловно, тем более что человек любой степени интеллигентности хоть раз да сталкивался с такими, и сразу это узнает. Но как же все это надоело, господи!
Выбор персонажа для метемпсихоза, собственно, портит весь роман - то, что еще можно было в нем спасти. Потому что в результате каких-то таинственных действий местного шамана сознание нормального этнографа, приехавшего в какой-то северный город выкупать из плена своего товарища, оказывается в теле одного из таких громил. Ну а дальше происходит, собственно, все то, что уже написал Булгаков в "Собачьем сердце": первоначально сохраняя остатки сознания, герой все больше растворяется в своем "носителе", становясь типичнейшим быдло-представителем местных бандюганов и то теряя, то восстанавливая свою обычную, человеческую память. Ну и поток сознания, в виде которого подается почти весь текст, соответствует заявленному амплуа. Герой бестолково мечется и совершает какие-то странные действия, не логичные ни для того, ни для другого из живущих в нем характеров, так что уследить за сюжетом, поскольку он вообще есть, непросто. Мне было интересно, кончится ли все это чем-нибудь особенным, правда.
"Номер один" - не то чтобы триллер, как заявлено. Он не страшный, а мерзковатый из-за этого гопаря-героя и обилия неприятный физиологических деталей, которые просто отвращают, но никакой художественной ценности не создают. Я ждала от Петрушевской чего-то более изящного и сдержанного, чем это поток сюрреалистических свинцовых мерзостей.

@темы: петрушевская

23:10 

Аврелий Августин "Исповедь"

Шпенглер & Инститорис
Давно собиралась ее прочитать, книжка в родительском доме была куплена еще лет 15 назад, и вот только дошли руки. Забавно, что "Исповедь" оказалась совсем не такой, как я ожидала. Точнее, я ждала чего-то очень серьезного, да, глубокого, но при этом тяжеловесного. И, конечно, нравоучительного.
Но все вышло совсем не так, и "Исповедь" оказалась не столько даже исповедью, сколько - отчасти - автобиографией, а отчасти - рассуждением о вещах совершенно посторонних в духе "что вижу, то пою". Из серии: что такое время или что такое память, как человек воспринимает время, как в уме создаются и хранятся образы предметов, которых уже нет. И все это - не научно-поучительным тоном, а таким голосом немного наивного удивления, "как прекрасен божий мир". Притом, что значительная часть всех августиновских рассуждений собственно к религии не имеет отношения. Не считая того, что она так или иначе касается божественного и непостижимого устройства мира (в научном постижении которого и нет особой необходимости, не говоря уж о смысле).
В первой части "Исповеди" довольно много биографических данных, но изложены под специфическим углом зрения. К примеру, о женщине, с которой он прожил около 10 лет и которая родила ему ребенка, он упоминает вскользь и ни разу не называет ее по имени (меня это задевает, признаться), более того, мимоходом оболвливается, что расстался с ней, чтобы заключить угодный и пристойный брак с юной девушкой "по сговору" (из которого в итоге так ничего и не вышло). Зато очень подробно описывает все, касающееся собственного духовного развития, повлиявших на него друзей и "старших товарищей". Из этого наибольший интерес представляет, наверное, встреча с Амвросием Медиоланским и вообще миланский период. Но при этом чувствуется, что он не специально что-то вымарывает или о чем-то умалчивает, а просто пишет то, что ему интересно, с тем подробностями, которые кажутся ему важными. В этом есть что-то ужасно трогательное, на самом деле, в этих его рассуждениях о собственной греховности и несовершенстве. "Дай мне целомудрие и воздержание, только не сейчас". Этими словами буквально любое состояние человека можно описать, заменив "целомудрие и воздержание" на какое угодно иное благо, требующее некого самоотречения и работы над собой :laugh:
А еще Августин внезапно оказался страшно поэтичным. Понятно, что в какой-то степени это усилия переводчика, но все же его проза действительно очень красива, мне кажется, и начисто лишена всякой научной сухости. Причем он не повторяется и не громоздит множество бессмысленных словес, одинаково восхваляющих Бога, а умеет как-то очень изящно сформулировать именно содержательные вещи, так, что остается ощущение и красоты, и смысла. Если остальные его сочинения такие же, то это возмутительно, что я их раньше не читала.

@темы: августин

22:11 

"Брюссель и его прелести"

Шпенглер & Инститорис

Коротенький путеводитель по Брюсселю, в смысле, книжка-то большая, а текста мало. Но в принципе, перечислены все основные достпримечательности города и даже Лакена (я так и не поняла, то ли Лакен район Брюсселя, то ли прилежащая деревня). Много прекрасных цветных фотографий. Исторических сведений немного, но кое-что есть.
Я на ее основе составила план хождения по городу и осталась им вполне довольна. Единственный недостаток - текст только на русском, и все названия тоже. Сопоставить их с картой в телефоне, в которой названий английские или французские, не всегда удобно.
Но мне его дали почитать перед поездкой, а так я себе бы покупать такой не стала, конечно, маловато информации, а фотографий у меня теперь и так завались.

@темы: путеводитель

22:03 

Глеб Архангельский и др. "Тайм-менеджмент. Полный курс"

Шпенглер & Инститорис
Все авторы: Глеб Архангельский, Марианна Лукашенко, Татьяна Телегина, Сергей Бехтерев.
Еще одна книга, которая не откроет более ли менее взрослому, разумному и организованному человеку ничего нового. Я не маньяк, я не пишу свой день по минутам и не составляю план на месяц и год (за исключением поездок). Но у меня есть собственные приемы организации времени, два ежедневника (личный и рабочий), и я умею пользоваться календарем в аутлуке. Короче, "продвинутым пользователям" эта книга ничего не скажет, а настраивать задачи в аутлуке, чему они учат всю последнюю главу, мне откровенно лень.
При этом она совсем не плохая. Напротив, она хорошая, и написана русскими авторами с пониманием русских реалий, что на самом деле очень важно - не только в плане организации бизнеса, но и в плане ментальности. Мне очень понравились вот эти слова, например: "Сама история России невольно сформирована генетическую боязнь целеполагания - слишком хорошо известны долгие и страшные годы, в котоыре последовательно и планомерно уничтожались самые активные и целеустремленные наши соотечественники". Собственно, эта нестабильность и сейчас мешает: вот у кого есть планы, чем он будет заниматься на пенсии в России, кроме того, что выживать? Долгосрочно копить деньги тоже страшно, потому что а ну как послезавтра очередной дефолт. Отсюда короткий горизонт планирования и триум FMCG над тяжелой промышленностью.
Из книг по тайм-менеджменту, что я держала в руках, эта - одна из самых разумных, на самом деле, но никаких особых новых истин она не открывает. Как первое знакомство с темой - неплоха.

@темы: коучинг

21:05 

Малгожата Мусерович «Целестина, или Шестое чувство»

Шпенглер & Инститорис
Я ужасно благодарна за рекомендацию по этой книге, потому что она прекрасная! Это одна из самых умных, смешных и радостных вещей, что я читала за последнее время. Написанная и переведенная совершенно гениально!
История, собственно, простая: семья, в которой растет 16-летняя девочка-подросток Целестина. Обычный польский городок. У Целестины полно разнообразных родственников, и все живут в одной странно организованной квартире, но совсем нет друзей. Она очень разумная, послушная, практичная, внешности формата "кровь с молоком" (никакого аристократизма), и семья кличет ее "по-доброму" Телятинкой. Короче, это я в свои 16 лет. Понятно, что у Целестины куча претензий к себе в первую очередь, но и к этому миру тоже немного, хотя хороший характер не делает их критичными. А еще - есть тайный поклонник, о существовании которого она даже не подозревает.
Заглавное шестое чувство, кстати, - это не то, что все подумали, и даже не какая-нибудь там пафосная "любовь", а вовсе даже чувства юмора. И его в романе хоть отбавляй. Каждый персонаж из целестининых родственников и друзей прекрасен по-своему, это очень яркие характеры, и связанные с ними комические элементы выписаны просто прекрасно. Мой любимый герой, не считая, конечно, самой Целестины, это ее 6-летний племянник Бобик, который со своей матерью живет там же. Очень живой и непросредственный ребенок, тайком разводящий мышей и говорящий неудобную правду при гостях в самый неподходящий момент. Такой очень натуральный ребенок, что ли, без соплей всяких и без зловредности особой, но доставляющий море хлопот. Некоторые моменты с ним просто, мне кажется, специально не придумаешь, можно только со знакомых детей такое списать. К примеру, рассуждая о том, какая еда ему нравится, Бобик заявляет, что он любит курицу, и добавляет "забавно, что она называется так же, как птица". И кто-то из родственников тут же жестоко просвещает его, что это "то самое и есть". Вот только детское сознание способно такое изобрести, мне кажется, взрослому и в голову не придет.
Роман, в целом, про жизнь. Просто несколько месяцев истории девочки Целестины, как одна живет в этом немного безумном балагане со своей родней, как впервые ходит на свидание, как моет посуду и рыдает на кухне, как подтягивает ленивую одноклассницу. Но все написано настолько тонко, наблюдательно, умно и забавно, что эту историю можно было бы читать бесконечно. Вспомнить свою юность - огромное количество подобных же эпизодов, над которыми ты тогда рыдал, но в пересказе можно только посмеяться. Талант автора ненавязчиво впечатляет, увидеть очаровательное и смешное в обыденном. В общем, это совершенно прекрасная вещь, и я ее горячо рекомендую всем.

@темы: мусерович

20:59 

Дэ Сижи "Бальзак и портниха китаяночка"

Шпенглер & Инститорис
Уже вторая за последнее время случайно попавшаяся книга про китайскую Культурную революцию. Не то чтобы про нее, но история о людях, пострадавших из-за нее, притом что, берясь, я совершенно не знала, чего от этого романа ждать.
В данном случае, в отличие от "Задачи трех тел", сюжет довольно прост, а сам роман - вполне реалистичен. Двое друзей, чьи родители осуждены как представители "гнилой интеллигенции", отправляются в деревню на трудовое перевоспитание. Живут в ужасных условиях среди чудовищно необразованных и кичащихся этим людей, и вот случайно умудряются добыть у одного приятеля томик Бальзака. Надо сказать, что чтобы занудный Бальзак показался манной небесной - условия действительно должны быть ужасными.
Вначале герои радуются сами, всячески пряча книгу, потому что в случае ее обнаружения последствия будут ожидаемо страшные. Но по мере того, как развивается их знакомство с простой девочкой-портнхой из соседней деревни, они решают и ее приобщить к миру прекрасного. И приобщают, пересказывая Бальзака и открывая многое другое из того, что было им дано более ли менее приличным городским образованием и чего она была лишена, родившись в такой среде и такой глуши.
Когда читаешь роман, в котором повествование ведется от первого лица, невольно считаешь, что повествователь и является главным героем - за очевидными исключениями. В данном случае либо повествователь, либо его друг, два выживающих в глуши мальчика-интеллигента, вполне могли бы претендовать на звание героев романа. В конце концов, это им приходится бороться с непривычными и тяжелыми условиями, это перед ними стоит задача сохранить ту культуру, которую они принесли с собой, и выбраться из этой западни. Но в итоге оказывается, что смотреть нужно было совсем не на них. И тихие милые мальчики оказываются слишком трусливыми и пассивными, чтобы пытаться как-то изменить свою неудачливую судьбу. Зато девушка, родившаяся в глухой деревне и едва умеющая писать и читать, под их влиянием принимает неожиданное, жесткое, но самое правильное решение. Кто-то из всех героев романа должен был бы его принять, кто-то должен был бы бы бросить вызов тому, что предлагает судьба, и попытаться перевернуть свою жизнь. Забавно, что это делает не тот, от кого ожидаешь.
Роман, как и вся современная китайская литература, на мой вкус, странноватый. Слишком детальный и физеологичный местами, что ли. Может быть, я одна это чувствую, но есть именно в современных китайских и японских текстах что-то немного отталкивающее, такое, что написать неловко, бытовое, но странное, о чем не принято у нас говорить. Сложно сходу привести пример, правда.
Читала с исследовательским интересом, написано и переведено очень легко. Хотя не могу сказать, чтобы история произвела какое-то особое впечатление, погружение в чужую историю и культуру всегда захватывающе.

@темы: сижи

20:56 

Николас Дрейсон "Книга птиц Восточной Африки"

Шпенглер & Инститорис
Совершенно необычный и очень милый роман. Берясь за него, я совершенно не знала, чего ожидать, и скорее думала, что "птицы Восточной Африки" - это такой изысканный эпитет доля чего-то совсем другого, такой странный признак модернистской литературы, которая - вся не то, чем кажется и как называется. Но нет, в названии нет никакого двойного дна: роман действительно про любовь (немного) и про птиц Восточной Африки (по большей части). Действие происходит в Кении в конце 20 века; наблюдение за птицами является одним из милых хобби нескольких представителей "культурного" общества Найроби, в том числе главного героя. Неожиданное появление в их маленьком кружке приехавшего из-за границы школьного недруга героя (а оба они люди уже совсем немолодые) создает лишь некоторую напряженность, но не более, если бы не случайно подвернувшееся пари. Немолодой, полноватый и лысоватый, но в целом очень милый мистер Малик (собственно герой) против школьного пижона - в споре за то, кому пригласить симпатичную женщину на традиционный бал.
Сюжет разворачивается вокруг условий этого пари: герои уговорились, что победителем будет тот, кто за неделю сможет увидеть и опознать максимальное количество видов птиц. И дальше каждый из них, соответственно, пытается достичь своего - очень разными путями и с разной степенью вовлеченности. Оба успевают нарваться на неожиданные неприятности с властями и бандитами (что в Кении недалеко друг от друга), оба периодически задаются вопросом, так ли уж им все это нужно.
В целом - это скорее история в духе Вудхауза, но с менее явными элементами комического. Несмотря на некоторые резанувшие жестокостью моменты (например, героя останавливает на дороге бандит с АК47, чтобы отобрать у него машину, и это никого в Кении, кроме меня, не удивляет), история очень мягкая и плавная. И в ней действительно упоминается много местных птиц.
Поначалу я думала, что будет скучновато, а потом опомниться не успела, как роман закончился. И сам герой, и его дама, и все остальные, включая школьного антагониста, описаны очень живо и довольно мило, и за ними приятно наблюдать, пусть даже и нельзя сказать, что от этой истории невозможно оторваться. Она рассчитана, мне кажется, на душевный отдых: роман умный, оригинальный, не затянутый, и при этом в нем нет никакой драмы, особой психологии, вселенских проблем или эксплуатейшн. В общем, нет претензий. И от прочтения остается только приятное ощущение хорошей истории.

@темы: дрейсон

17:55 

Станислав Лем "Возвращение со звезд"

Шпенглер & Инститорис
Я мало читала Лема, но первое впечатление веселого безумства, которое оставили "Воспоминания Йона Тихого", тут же стерлось тоскливой безнадежностью "Соляриса". Я, конечно, признаю, что "Солярис" - страшно крутой роман, но боже мой, какой же тяжелый. "Возвращение со звезд" в этом плане не лучше. Притом, что в "Возвращении", строго говоря, не происходит практически ничего.
Участники длительной космической экспедиции вернулись на Землю; для них субъективно прошло 10 лет, на Земле же - больше 100. Мир изменился. Изменились сами люди, и до такой степени, что герой как ни упирается, никак не может принять это. Собственно, весь роман об этих попытках принять и понять и упорном непринятии и непонимании. Казалось бы, не произошло ничего ужасного, напротив, на Земле стало значительно комфортней и безопасней. Нет преступлений, нет особого культа денег (как в наше время), все милы и обходительны. Техника шагнула очень далеко вперед, всю "грязную работу" делают роботы, а люди занимаются... собственно, не пойми чем.
Первый шок героя понятен: он моментально сбегает из-под опеки "социальных работников", ответственных за его адаптацию, и поначалу долго не может сориентироваться в организации космопорта, транспорте и тд. В такой непонятливости нет ничего страшного или особенного: современный человек из глухой деревни, впервые приехавший в крупный аэропорт, тоже не разберется сходу, наверное. Только герой не готов признать свое поражение или отсутствие знаний, он так ощутимо бесится, что даже читателю страновится неприятно. Постоянно, на протяжении всего текста, чувствуется раздражение героя, временами переходящее в припадки настоящей ярости.
В какой-то момент я перестала ему верить, знаете. Весь этот справедливый гнев насчет ужасов бетризации, попытка увести едва ли не насильно чужую женщину, бесконечный поток внутренних жалоб на то, что они со своими подвигами теперь никому не нужны. Может быть, и были бы нужны, хочется сказать, но ведь это ты сам, дорогой, сбежал при первой возможности из-под опеки - и тебя тактично оставили в покое, не теряя при этом из виду. Это ты сам ведешь себя деструктивно, не кто-то другой. Добило меня "геройство" Эла на дороге, когда он едва не убивается сам и - на секундочку - создает риск для другой машины. Пусть из-за тех самых проклятых героем достижений цивилизации риска никакого не было - но в его голове-то риск должен был бы быть! И вот из-за таких мелких деталей, постепенно, начинаешь понимать, что это не с новым миром что-то не так. Проблема не в "новых" людях, не в изменении космической парадигмы. Проблема в одном человеке с ПТСД, глазами которого мы видим этот мир в одном черном цвете. Брегг - не то чтобы "ненадежный рассказчик", но на его оценки не стоит полагаться. Новый мир не так уж плох, и, по большому счету, не так уж отличается от старого, как рисует его страх и негативизм. В конце концов, неужели космонавтам, которые должны будут вернуться на Землю больше, чем через сто лет, не приходило в голову, что за это время может измениться все? И, например, что они могут обнаружить ядерную пустыню? Факт существования и процветания родины уже должен быть для них достаточно приятным.
Увы, это история из той же серии, что и в "Паломничестве в страну Востока" Гессе: герой обвиняет всех вокруг, что они предали идеалы, забыли, ушли, испортились и т.д. А в конце оказывается, что единственный, кто "отпал" от братства - это он сам. У Лема, по сути, так же. Его бывшие товарищи по экспедиции собирают новую, но его не зовут, и становится понятно, почему. Он неадекватен, он ненадежен. Это очень грустно, но это личная проблема героя, а не проблема достижений цивилизации, космонавтики и тд.
Отдельно хочется сказать про изображение будущего у Лема. Забавно, что, кажется, ни один писатель-фантаст не додумался до такой вещи как Интернет, которая действительно ненавязчиво изменила *всю* реальность. В целом же, мне кажется, несмотря на все технические и генетические достижения, мир, с которым столкнулся Брегг - вполне нормальный мир обычных людей. И даже его неприятие новой парадигмы отношений (типа временных браков) вполне логично: что бы, интересно, верующий европеец начала 19 века сказал про наш мир, в котором можно без проблем разводиться по нескольку раз, и никто не считает это особым вызовом общественной морали. Про ЛГБТ-толерантность тем более молчу. И та же пресловутая бетризация, препятствующая проявлению животной агрессии, - разве не безусловное благо? Кажется, возражения у героя против нее примерно такие же, как сейчас возражения у всяких недалеких против прививок для детей. Не основанные на здравом смысле и объективной оценке, то есть. А по большому счету, "новый мир" можно упрекнуть только в том, что он не спешит встречать героев-путешественников с фанфарами и вообще давно забыл о них.

@темы: лем

15:47 

Джон Стейнбек "Золотая чаша"

Шпенглер & Инститорис
Стейнбек - один из немногих классиков, кто умеет писать совершенно по-разному. "Золотая чаша" не похожа ни на что из того, что я читала у него раньше, хотя читала я прилично. В ней нет реалистичной жестокости "Гроздьев гнева", нет и беззаботной веселости "Консервного ряда". Больше всего этот странноватый роман напоминает притчу, несмотря на относительную реалистичность происходящего. Дело в стейнбековском слоге, в том, как он поворачивает события, показывая важным не внешние обстоятельства, но душевные перемены в герое, делая их самым ярким в тексте.
История "Золотой чаши" - это история жизни великого пирата Генри Моргана, личности исторической и легендарной. В основных событиях Стейнбек придерживается исторической правды: Морган действительно родился в Уэльсе, его действительно продали в рабство, он действительно захватил Маракайбо, Панаму, а потом стал губернатором Ямайки. Но эта историческая правда так изящно переосмыслена в тексте, что настоящая человеческая жизнь превратилась в безупречный сюжет, в котором каждая деталь на своем месте. И даже история с "Красной Святой", единственной женщиной, посмевшей отвергнуть Моргана-завоевателя, основана на каких-то реальных событиях. Стейнбек развивает эту историю, создавая из нее нечто, способное перевернуть жизнь и мировоззрение пирата, и развивает этот перелом исподволь, но настолько обоснованно, что к концу уже не остается сомнений: пиратом Моргану больше не быть, а вот приличным бюрократом, губернатором Ямайки - пожалуйста.
В стейнбековской истории Моргана очень много от стиля легенд: это мягкое повествование, родные холмы Уэльса, живущий на горе старик Мерлин, юношеские мечты, которые исполняются одна за другой, так что в конце от человека ничего не остается. Разговоры и мысли - их гораздо больше, чем действия на единицу текста, как ни странно. Какая-то общая мягкость и некоторая отстраненность: нельзя заставить себя сочувствовать Моргану или кому-либо еще в этой истории, они более герои эпического плана, чем настоящие люди.
Мне очень понравилось несколько цитат (неприменительно к тому, что сказано выше):
"Те, кто утверждает, будто дети счастливы, усели забыть собственное детство".
"Самая человечная из человеческих черт — это непостоянство, — думал он. — И постигая это, человек испытывает сильное потрясение, почти такое же сильное, как от сознания своей человечности. И почему мы должны узнавать это напоследок? Среди сумасшедших нелепостей жизни, ее напыщенно — высокопарных глупостей я хотя бы находил надежный якорь в самом себе. Что значили бесхребетные колебания и метания других людей, если я верил в собственную несгибаемую неизменность? И вот теперь я гляжу на растрепанный обрывок каната, а мой якорь исчез безвозвратно." - Вот это страшная правда, на самом деле. Когда ты так стремился к какой-то цели, а достигнув ее, наконец наладив свою жизнь, начинаешь хотеть чего-то другого, и снова в бой.

@темы: стейнбек

21:09 

Ursual Le Guin "The Tombs of Atuan"

Шпенглер & Инститорис
От этого романа, прочитанного в детстве, также остались очень смутные воспоминания. Его стоило перечитать: если "Волшебник Земноморья" интересен, прежде всего, своей идеей, то "Гробницы Атуана" - своей атмосферой. Атмосфера - определяющее, что есть в этом романе. Маленькая девочка, в пятилетнем возрасте отобранная у родителей, чтобы стать жрицей некоего почти забытого культа. Мрачные темные подземные гробницы, полностью изолированный мирок, состоящий из трех верховных жриц, нескольких девочек-учениц и нескольких евнухов-прислужников. Никаких паломников, никаких именитых гостей. Только мрак, тишина и однообразные ритуалы.
Тенар, выбранная переродившейся верховной жрицей, быстро проникается осознанием своей власти и определенной гордыней. Учитывая, что ничего другого она не знает и не помнит - это понятно. Когда все вокруг подчиняются тебе и признают твое главенство потому, что ты являешься жрицей неких таинственных темных сил, в это начинаешь и сама верить. Даже если все твои способности сводятся к тому, что ты запомнила все повороты и залы в неосвещаемых подземельях и можешь свободно передвигаться по своему царству на ощупь.
Удивительным образом, несмотря на однообразие и замкнутость мира, в котором развивается сюжет романа, он совершенно не скучный. Героиня молода и полна жаждой и власти, и исследований, пусть и признает как данность свое место в этом ограниченном мире. И открыта новому, хотя поначалу кажется совершенно иначе. Но знакомство с неожиданно оказавшимся у нее в ловушке в подземелье Гедом-перепелятником все меняет.
По сути, это чистый стокгольмский синдром: оказавшийся без помощи и почти без магической силы Гед умудряется за короткое время изменить девочку-жрицу настолько, что она отказывается от всего, что составляло ее суть раньше. Они выходят из гробниц оба, он - в прямом смысле, а она - еще и в переносном. Это освобождение от тьмы, неожиданно открытый для себя огромный мир - вот, наверное, главная идея романа. Тьма гробниц Атуана очень привлекательна, как и сомнительная власть, даваемая этой тьмой, это правда. Отказаться от нее в пользу неизвестного тем сложнее.

@темы: лукьяненко, ле гуин

22:09 

Russell D. Jones "Люди по эту сторону"

Шпенглер & Инститорис
Симпатичные камерный роман про своих и чужих от сетевого автора, если бы не рекомендация, то и не узнала бы. "По эту сторону" - означает по эту сторону некой загадочной Стены, которая разделяет мир, которую не перелезть и не обойти. Из всех героев романа пытается, правда, только одна девочка-подросток, остальные же взрослые давно привыкли и перестали обращать внимание, тем более что места по эту сторону пока вполне достаточно на всех.
Мир очень интересный, на самом деле, мир победившего феминизма и антиурбанизма. Небольшие деревеньки, натуральное хозяйство, наука на стадии до промышленной революции, матриархат. Каким образом установился тот матриархат, не очень понятно, зато понятно, что описываемый мир существует в неизменном виде достаточно долго - то есть очевидного научно-технического прогресса в нем не происходит. При этом религии тоже нет даже как идеи. Люди просто рождаются, делают то, что до этого делали поколения их предков, и непонятно, как они не разучаются "читать, писать, молиться" с таким скучным заделом. Мужчины в этом мире, понятно, тоже есть, но как-то сильно в стороне, складывается впечатление, что их то ли количественно меньше, чем женщин, то ли они игрек-хромосома у них не так развита, как в нашем мире. Волевых, сильных, умных, агрессивных и тд мужчин, типичных представителей категории "альфа-самец" как в плохом, так и в хорошем смысле - в тексте ноль. Зато волевых женщин разных возрастов достаточно)) Это правда очень феминистский роман, причем это феминизм никак не обоснован логически и эволюционно, он просто существует как некая давность и, очевидно, призван олицетворять комфортное общество. Что в большой степени удается, признаюсь. Как говорится, если бы политиками были только женщины, войн бы не было, но было бы много стран, которые не разговаривают друг с другом. В этом милом мире тоже нет ни войн (даже в упоминаемой истории), ни подобных конфликтов, только слабые намеки на подковерные женские игрища.
Еще забавный момент - идея автора с татуировками. Суть в том, что по мере взросления человека любого пола ему наносят на открытые части тела татуировки, повествующие о знаковых фактах, как то: сексуальное здоровье, сексуальная ориентация (типа розовый треугольник, ага), количество детей, профессия и тд. Типа, очень удобно: встречаешь нового человека и сразу понятно, может ли он быть тебе потециальным партнером, можешь ты ты завести с ним здоровых детей, что он заканчивал и сколько ему еще платить ипотеку и прочее тому подобное. И так-то авторский мирок с небольшими деревнями очень камерный, а с таким тавром и так сжимается до невозможности: убежать от себя или предстать кем-то другим невозможно, невозможно ничего скрыть. Более того, люди, которые не живут в деревнях и не подчиняются социальным законам, автоматически становятся не то что изгоями и даже преступниками, и обращаются с ними соответственно.
Я подозреваю, что автор хотел создать максимально комфортный и разумный мир исходя из собственных представлений о комфорте. Но в итоге получилось чудовищно тоталитарное, жесткое и нетолератное создание. Либо ты принимаешь *все* правила этого мира - либо тебя затравят или придется уйти жить одному в лес. Никаких допустимых отклонений от социальных норм, никакого признания инаковости. Даже евреям в средневековых европейских городах разрешали в своем гетто жить по-своему, но только не в мире по эту сторону Стены. Стабильность такого негибкого мира обеспечивается разве что высокой конформностью женщин и отсутствием явных мужских качеств в видимых мужчинах. Перенеси такое социальное устройство на реальный мир с приличным населением - и очень скоро полыхнет так, что мало не покажется. Но это так, отвлеченные размышления, в романе ничего подобного нет, а в мире царят тишь и благодать.
Если бы в милый мир не прилетели непонятные пришельцы, было бы так же мило, но очень скучно. Только странные люди со звезд, пришедшие, видимо, из общества, близкого к нашему (с агрессией и гендерным неравенством) разбавляют эту деревенскую скуку. Нам показывают пришельцев с точки зрения "застенных" людей, и эта точка зрения своеобразна. Никто (!) их них не проявляет энтузиазма по поводу того, что они могут открыть для себя совершенно новую культуру, язык, сами освоить межзвездные путешествия, почерпуть что-то из технологических навыков пришельцев. Зато всех очень раздражает, что пришельцы не соблюдают принятые в их стране нормы этикета. При этом каждый отдельный герой вроде бы вполне разумный и милый, но если абстрагироваться, впечатление от этого общества странное. Получается, что там нет сильных лидеров и оно не хочет развиваться, потому что развитие означает в том числе получение и распространение новых знаний, а в застенном мире это можно делать только социально приемлемыми и испытанными веками способами.
В целом впечатление от романа двойственное. Если читать тот пласт, который явно пытался донести автор - то все очень мило. Комфортный маленький мир со своими устоями, понятный, простой, сумел изящно защититься от нашествия грубых чужаков. Но стоит начать задумываться о модели этого мирка, и он как-то перестает казаться таким уж комфортным, а чужаки - такими уж неприятными.

@темы: Russell D. Jones

21:38 

Вячеслав Рыбаков "Дерни за веревочку"

Шпенглер & Инститорис
Самое прекрасное, что есть в этом романе, не имеет никакого отношения к фантастике. Собственно, и фантастическая обертка из аннотации - только необходимый антураж, и без нее вполне можно было бы обойтись.
Самое прекрасное - это описание нескольких дней из жизни разных людей в середине 70-х, связанных друг с другом подчас очевидным, а подчас странным образом. Ученый-историк из далекого прошлого прокручивает время их жизни, как кинопленку, следя то за одним, то за другим героем. Героев немного, и почти все очень молоды, и все очень разные, времени повествования достаточно уделяется каждому, так что далеко не сразу понятно, кто же главный герой - он хоть и действует, но как-то кажется наиболее адекватным и разумным из всех, поэтому на него невольно обращаешь меньше внимания. От Димы как-то не ждешь подвоха и с ним испытываешь подсознательное чувство, что все, что от него зависит, будет хорошо. Как с самим собой, собственно. И вот здесь-то и прокалываешься.
История происходит всего пару дней, и с героями, казалось бы, тоже не случается ничего необычного. Поскольку ученый из будущего вроде бы обмолвился о каком-то знаковом событии, я подсознательно ждала какой-то катастрофы, второго Чернобыля, прибытия инопланетян или чего-то подобного, что так или иначе спровоцировал бы кто-то из героев. Но история Рыбакова решена куда изящнее.
Несмотря на то, что формально с героями не происходит чего особо выдающегося, мы видим их мир изнутри, мир молодых влюбчивых людей, очень живой. Мир, в котором ни один день не проходит тускло и незапоминаемо, как бывает, когда становишься старше (дом-работа-дом). Рыбаков изображает их эмоции настолько ярко и живо, что в них веришь. В мире этих молодых людей нет никаких розовых соплей или тотальной тупости, традиционно приписываемых им представителям более старшего поколения. Напротив, все довольно жестко и при этом романтично. Я помню свои двадцать лет именно такими. Мы не были особо воспитанными и каждый был скорее сам за себя, но общая яркость происходящего и окружающего была выше, даже яркость скуки (с тех пор я забыла, что это такое).
Череда встреч и мелких совпадений, в которых герои невольно влияют на жизнь друг друга, складывается, как домино, чтобы столкнуть последнюю костяшку и перейти некую грань, за которой находится то самое важное, оказавшее влияние на будущее на много лет вперед. То, как изящно Рыбаков подводит к этому событию, просто бесподобно. И при этом к нему не хочется особо подходить - он настолько достоверно и живо выписал всех героев, все характеры, что хочется побыть еще с ними. Правда, от такого пристального наблюденея за жизнью героев начинаешь испытывать даже легкий стыд, будто подглядывашь за чем-то запретным.
Под конец, когда мы уже знаем ответ, знаем, к чему вели всех героев эти несколько дней, начинаются "варианты". Ученый из будущего просматривает альтернативные временные линии, показывая нам отрывки того, что могло бы произойти с теми же героями, если бы вот тут и вон там все пошло немного иначе, на секунду раньше или позже. И тут испытываешь жгучий интерес и такое же отчаяние, когда понимаешь, что встает пресловутая проблема Ивана Карамазова. Потому что никакой более радостный вариант развития событий не порождает того триггера, который спасет человечество от страшной напасти много лет позднее. И, как ни печально, последующее выживание людей напрямую связано с тем, что вот тогда два милых молодых человека волей случая попадут в огромное несчастье. Не хочется спойлерить, поэтому не будут говорить больше.
Роман своей человеческой, бытовой и отношенческой частью производит просто сокрушительное впечатление, и оторваться от него нельзя, даже уже понимая, что потом будешь мучиться из-за того, как все вышло.

@темы: рыбаков

21:37 

Маргарет Этвуд "Орикс и Коростель"

Шпенглер & Инститорис
Когда я берусь за "культовые" зарубежные романы последних лет, то каждый раз тайно надеюсь, что это будет как "Джонатан Стрендж и мистер Норрелл" - но ничего подобного и в этот раз. "Орикс и Коростель" скорее напоминают "Дорогу" Маккарти - такой же унылый постапокалипсис глазами недалекого и скучного персонажа.
Собственно, это становится понятным почти сразу. Руины общества потребления, и весь ужас гибели человечества проявляется в том, что герой, по сути - опустившийся бомж, роется в обломках, добывает какую-то еду на пару раз, напивается при первой возможности и больше ничего не пытается делать. Это не Робинзон, которого можно уважать за волю к жизни, это просто опустившийся человек. И никакой страшный вирус, стремительно уничтоживший человечество, не был нужен, чтобы герой дошел до жизни такой - на самом деле, из его постепенно открывающейся биографии прекрасно видно, что держит его в статусе "приличного человека" только социальная инерция (которая заставляет кое-как учиться в школе, кое-как работать и тд) и усилия его друга Коростеля. А случись что - он бы мигом оказался на том же самом дне, искал себе еду в мусорных баках и спасался от одичавших собак. Устраивать глобальный апокалипсис для достижения такой легкой и очевидной цели - избыточно и пошловато.
Впрочем, пошловато не только это. По сути весь роман - про культуру потребления и к чему она приведет. Этого чисто технически очень много в тексте - выдуманых брендов, деталей, новых способов омоложения, нового фастфуда (про ПухлоКур отличная идея, кстати, и единственная по-настоящему жутковатая во всем тексте). Так и читается "культура потребления - это плохо!" или, например, "берегите природу нашу мать вашу". Только для донесения этих лозунгов писать романы не стоит, если больше нечего сказать. Я уже цитировала по какому-то поводу прекрасную фразу из дневника Эстравена, повторю и сейчас, потому что лучше ничего не придумано: "To oppose vulgarity is inevitably to be vulgar. You must go somewhere else; you must have another goal; then you walk a different road."
То, о чем пишет Этвуд - это и есть opposing vulgarity. Это делает Коростель, гениальный друг главного героя, создавший людей будущего и устроивший некоторый ад людям настоящего. Пытаясь этим не изменить даже, а полностью уничтожить то презренное customer society, очевидным и ярким представителем которого является, между прочим, наш герой, Снежный человек или Джимми.
Это делает сама Этвуд, очевидным образом вкладывая в текст соответствующие посылы. Кроме них, там больше ничего и нет: некоторое количество алкоголя, беспорядочных сексуальных связей (включая намек на педофилию и прочие извращения), гонка за омоложением, фастфуд, отсутствие интереса к жизни и к работе, неспособность чем-то по-настоящему увлечься.
Печально, что действительно интересный и привлекательный персонаж, Коростель, преподносится через pov его "тупого друга", который вроде бы все видит и слышит, но ничего не понимает, а потому ничего не способен передать читателю. Джимми очевидным образом не догоняет, что делает Коростель и почему - и даже не слишком интересуется этим вопросом *после всего*. Эта эмоциональная тупость его раздражает безумно, как и это баранье принятие собственной судьбы. Страдает ли он от того, что на его глазах ненароком все человечество полегло страшной смертью? Нет. Пытается ли он что-то сохранить или создать что-то новое? Тоже нет. Только простые звериные желания поесть и выпить.
Постепенно в настоящий апокалипсис перестаешь верить. Постепенно начинаешь думать, что Снежный человек - ненадежный репортер, и просто слишком туп и ленив для того, чтобы что-то по-настоящему проверить. Концовка намекает на то, что апокалипсис скорее имел место в его маленьком мирке, и Джимми с радостью с ним согласился - потому что так гораздо проще. Если апокалипсис, то ничего уже можно не делать, кроме удовлетворения минимальных физических потребностей. Можно напиваться и вспоминать, как мама недостаточно его любила. И что за манера выводить в подобных романах таких омерзительных слабаков?

@темы: этвуд

20:51 

Эдуард Успенский "Школа клоунов"

Шпенглер & Инститорис
Отрывок из этой повести был в моем учебнике литературы за 3 класс, ужасно мне понравился, но продолжение я потом так и не смогла найти. А тут почему-то вспомнила и решила наконец прочитать ее целиком. Все-таки Успенский - гений - суметь написать так, чтобы я через 25 лет помнила даже не сюжет и героев, а именно отдельные фразы и шутки.
"Школа клоунов" далеко не так популярна, как, например, Простоквашино, но это не просто развлекательная книга, а еще и обучалка - по ней реально можно учить дошкольников буквам, и на это она, собственно, и рассчитана. На чтение вместе с ребенком, там есть еще всякие задания для детей и родителей (которые я не делала, потому что мои родители за 4,5 тысячи километров :crzdance: ) Почему это оказалось в учебнике для 3 класса, в общем, довольно странно, но если убрать изучение алфавита, читать можно в любом возрасте, включая мои "зазо".
Сама идея дивно хороша: институт повышения квалификации завхозов пытается разными дурацкими методами выжить из занимаемого казеннного помещения школу для клоунов. Нам показывают противостояние клоунов и завхозов, при этом в школе попутно ведется обучение. Есть в этом что-то очень похожее на нашу жизнь, знаете, хотя я уверена, что Успенский в 83 году ничего такого в виду не имел, просто завхоз - это самый логичный антоним для "клоуна" как скучный для смешного. Получилось прекрасно, кстати, и завхозы все такие страшно колоритные. Отличная детская книжка, в общем.

@темы: э-успенский

22:20 

Gilbert Keith Chesterton "The Innocence of Father Brown"

Шпенглер & Инститорис
Мне грешным делом рассказы про патера Брауна кажутся чуть ли не идеальным образчиком детективов. Я не люблю страшные книги, и тем более не люблю всякую расчлененку и прочие мерзкие подробности, а в детективах их бывает довольно много, даже больше, чем надо. То ли дело милые истории Честертона - в них есть и конфликт, и загадка, и при этом они остаются всегда элегантными, сдержанными и аккуратными, что ли. Кроме того - что привлекает меня больше всего - даже истории про Шерлока Холмса не представляют собой такой триумф разума, как патер Браун. В Холмсе очень много самолюбования, тщательно выписанный главный герой с такими яркими чертами, что он практически заслоняет собой сюжет. Патер Браун - фигура совершенно противоположная, подчеркнуто обыденная и скромная, лишненная каких бы то ни было трагически-романтических черт. Единственное, что раз за разом подчеркивает Честертон - что это человек маленького роста, с большой головой и круглым лицом. Не слишком привлекательное описание для фанаток, согласитесь)) Не успокоившись на этом, Честертон еще и награждает патера другом противоположного склада: бывший самый-страшный-преступник Фламбо - мужчина великанского роста и непомерной силы. Вдвоем они образуют вполне классическую парочку в духе Дон Кихота и Санчо Пансы.
Что еще прекрасно в этих историях - так это уютность мира, в котором они происходят. Самый-страшный-преступник Европы занимается кражами ювелирки, причем старается, чтобы при этом никто не погиб и даже не пострадал, и пристыдивший его священник добивается полного раскаяния. Случаются, конечно, и убийства, но в основном, скажем так, на бытовой почве. Здесь нет криминальных концернов, которые сажают подростков на герои, нет маньяков-расчленителей (и, надеюсь, не будет), и всех убийц можно не только вычислить с помощью здравого смысла (что говорит об отсутствии самой опасной категории - безумцев) и большую часть из них можно вернуть на путь истинный или хотя бы сподвигнуть на раскаяние. Прекрасный комфортный мир, в котором милейший патер Браун может развернуться со своими аналитическими способностями и исключительными душевными качествами, не пугая при этом читателей ужасом преступлений.

@темы: честертон

18:44 

Михаил Кузмин. Проза 1912-1915 гг.

Шпенглер & Инститорис
"Покойница в доме" - прекрасная повесть о тлетворном влиянии двух злобно-приторных старух на нормальную семью. Очень классическая в своем роде: люди, которых постигло житейское несчастье, особенно рискуют попасть в загребущие лапы каких-нибудь сектантов, приживал и прочих паразитов в смысле биологической метафоры. В этой истории у вполне счастливой семьи с двумя взрослыми детьми умирает любимая мать, а вслед за этим к ним неожиданно приезжают из-за границы с неясными намерениями две ее сестры, которых дети в глаза не видели. Немолодые женщины поселяются в их доме и начинают плести паутины и создавать аромат тления, ловко узурпировав власть над детьми и вдовцом ссылками на то, что им-де известно, чего бы покойница-мать хотела. Покойница-мать хочет странного, и хотя вроде бы поначалу все невинно, но сети оплетают, оплетают, и вот уже, казалось бы, всей птичке пропасть. Если сын как мужчина еще успешно сопротивляется их тленной власти, то молодая девушка практически поддается. И вроде бы ничего страшнее устроенного брака с неподходящим человеком ей не грозит (если не считать это достаточно страшным), но Кузмин очень здорово нагнетает ощущение тления и бессилия, какой-то душевной атрофии, в которую под воздействием зловещих теток погружается все семейство.
Повесть отчасти реалистичная, основанная на истории смерти Лидии Зиновьевой-Аннибал и подобного же упадка в тленный мистицизм в ее семействе. Впрочем, эта история завершилась совсем по-другому, и к чести Кузмина, в своем тексте он вывел значительно более приличный финал (любовницей отца стала таки одна из тетушек, а не дочь). Вроде бы ничего особенного в повести не происходит, но она очень атмосферная и очень живая.
Сказки Кузмина не произвели никакого особого впечатления. Не считая того, что одна из них представляет китайскую перепевку "Сказки о рыбаке и рыбке", а другая - прозаический пересказ стихотворения "Нас было четыре сестры..." Ровно, миленько, не скучно, но и не интересно.
"Военные рассказы" как-то удивили, чего-чего, а патриотизма от Кузмина не ждешь ни в каком виде, как и интереса к военной тематике. Впрочем, вероятно, это все дань времени и потребности писать то, за что платят. Понравился по-настоящему только "Ангел северных врат" - не самый оригинальный сюжет, конечно, но очень красиво, живо и немного пугающе написанный. Остальные же скорее ровные и никакие, во всяком случае, меня оставили равнодушной, а что произошло в "Серенаде Гретри", я вообще не поняла. Кузмин, конечно, очень красиво и гладко пишет, когда его читаешь, получаешь удовольствие от процесса едва ли не большее, чем от содержания. "Третий вторник" оставляет ощущение странности и ненатуральности, полной вымученности. Все-таки женские образы Кузмину плохо удаются, кроме дур и злодеек. Разве что в "Пять путешественников" есть что-то очень милое и трогательное.

@темы: кузмин

16:00 

Майкл Муркок "Глориана; или Королева, не вкусившая радостей плоти"

Шпенглер & Инститорис
Это как если бы "Золотой век" снимал Феллини. В лучших традициях "Казановы": преувеличенно неадекватно ведущие себя люди в карнавальных костюмах, не двор, а комедия дель-арте, и в конце карлик–клоун режет торт снятым со стены ружьем для толстой виолончелистки. Псевдоисторическая фантазия-извращения на тему Елизаветы и ее двора, только Елизавета не королева-девственница, а королева-нимфоманка, которую, простите, никто не может удовлетворить. Она содержит огромный гарем со всяческими девиациями, но все не впрок. И вокруг этого строится сюжет. Подходящий сюжет для хентая, я бы сказала, но несколько странный для романа. Более того, роман написан (и переведен в тон) таким же псевдо-историческим тяжеловесным, многословным и выспренным стилем. Герои вместо "это" говорят "сие", вместо "ок" - "воистину". Поскольку я живо помню прекрасный рассказ про мальчика Аркашку, первые пятьдесят страниц это у меня вызывало нервный смех, но потом и я утомилась.
Надо отдать должное добросовестности и усилиям переводчика - перевод как таковой отличный и, насколько я могу судить, идеально соответствует авторской стилистике (настолько, насколько русский язык вообще может ей соответствовать). Понятно, что переведи этот роман обычным гладким современным русским - он воспринимался бы совсем иначе. В данном случае гротескность языка перевода вполне соответствует гротескности всего остального в романе. Страшно подумать, какой это труд, учитывая, какое пространство в тексте занимают фразы на целую страницу и прочие изгибы барочного стиля.
Конечно, некоторое действие в книге есть. Проблема в том, что это самое действие занимает по паре абзацев несколько раз за все пятьсот страниц книги. Все остальное же - травестированный "высокий штиль", длиннющие и ничего не говорящие перечисления и описания, тоскливые бессодержательные диалоги и монологи. В очередной раз вспоминается любимая мной фраза у Ницше о том, что читатель в данном случае получает удовольствие разве что от собственного усердия. Я могу понять, зачем это сделал Муркок - это как романы Сорокина, упражнение на стилизацию, а ну сколько еще печатных знаков я могу навалять в таком ключе. Другое дело, что и как романы Сорокина, стилизация эта совершенно лишена смысла. Она не образует единого целого с сюжетом, потому что сюжета как такового и нет, она не дает ничего для раскрытия характеров, потому что характеров за этими личинами тоже не видно особо - что-то живое чувствуется разве что у Монфалькона. И, наконец, она некрасива сама по себе, несмотря на все усилия переводчика. Английская проза того периода совсем не так ужасна, как пытаются показать нам автор и переводчик, в конце концов, это время Шекспира, а по слогу Муркока можно подумать, что все там были косноязычными занудами (даже Бэкон - не так зануден, как это). В целом я не могу сформулировать внятной причины, зачем автору было так выделываться 500 страниц, но если убрать стилистические упражнения, то от романа больше практически ничего и не останется. Я не любитель Феллини и тем более не любитель многословности и выспренности, мне было не то чтобы тяжко, а просто скучно.
Немного развлечения добавлять альтернативная реальность: Альбион вместо Англии, Девствия вместо Америки (Вирджиния), Арабия, Полоний (какой-то химический элемент), легкое заигрывание с путешествиями между мирами и идеей того, что "параллельной реальностью" для данного мира является наша Земля. Но все это как-то очень топорно и неловко, как будто из нашей Земли нельзя упомянуть никого узнаваемее Гитлера. Прекрасный и тонкий вариант такой точки зрения "оттуда" есть у Набокова в "Аде", а у Муркока смотрится несерьезно и в конечном счете ничего не дает.
Это даже комично: многие авторы пишут плохо и одинаково. Значительно меньшее количество - одинаково, но хорошо. Совсем уж единины - хорошо и по-разному. И только Муркоку, насколько я его читала, удается писать по-разному и плохо. Правда, и в том, и в другом случае это ужасно гротескно и неестественно, но степени гротеска, как выяснилось, тоже бывают разные - от подростковой фэнтези до "фестивального кино".

@темы: муркок

21:42 

Дэвид Льюис "Управление стрессом. Как найти дополнительные 10 часов в неделю"

Шпенглер & Инститорис
Вот это уже совершенно бесполезная, и вдобавок сильно устаревшая книга. Приемчики, которые приводит автор - из серии тех, до которых нормальный человек в условиях постоянного цейтнота доходит и сам, а все остальные в них не нуждаются. Из серии "делайте нужные дела, не делайте ненужные". Ну ок. Такое чувство, что целевая аудитория автора - это такой пожилой дядечка, ставший руководителем в эпоху где-то между абаками и повозками на конной тяге, а тут вдруг бах! - и современный мир, и надо все успевать. Видимо, этим объясняется то, что автор довольно долго расписывает, как обращаться с автоответчиком на телефоне. Поднимите руки, у кого есть стационарный телефон и кто пользуется на нем автоответчиком, когда можно написать смс или имейл?
Особо раздражают советы, как продолжать работать в переездах: в машине, в самолете, в поезде. Типа, используйте каждую свободную секунду, чтобы работать. Вот ненавижу таких!))
Если с Кови я была в основном согласна, тот тут просто потратила зря врямя на то, что ко мне совершенно неприменимо и либо очевидно, либо нерелевантно современному миру.
Впрочем, раз уж я пытаюсь во всем найти что-то полезное, вот пара вещей, которые мне понравились:
1) "Хотя похвально стремиться делать все как можно лучше, в реальном мире совершенство менее желательно, чем адекватность, если адекватность - это все, что нужно для достижения цели". Очень да, и юристы страдают от этого порока совершенства больше, чем кто-либо.
В ту же степь: "Никогда не продолжайте работать, если задание уже выполнено в достаточном для достижения вашей цели объеме". Применимо к Civilization особо))
2) "Важными являются задания, имеющие долговременные положительные или отрицательные последствия". Еще бы суметь заранее сказать, как слово наше отзовется в плане последствий и их длительности...

@темы: коучинг

21:07 

"Альфонс Муха"

Шпенглер & Инститорис
Наконец-то дошли руки до купленной еще в прошлом году в Праге книжки. Собственно, это скорее альбом, текста там не много, но мне нравится, как он подобран. В книге освещены все основные этапы творческого пути Мухи, от первых парижских плакатов - потом триумфальные афиши для Сары Бернар - Америка - возвращение в Чехословакию и труд на дело молодой республики и, наконец, "Славянская эпопея". Очень много прекрасных иллюстраций, коротко, но довольно емко прокомментированы.
Каюсь, мне-то нравится у Мухи самые растиражированные парижские плакаты, все эти девушки в вычурных позах с цветами и орнаментами. По-моему, это изумительно красиво, правда, пусть сам Муха и воспринимал это как ремесленную работу. А вот пафос "Славянской эпопеи" меня несколько смущает.
История жизни Мухи, конечно, впечатляет. Триумф в Париже, возвращение на родину, полное надежд, несколько десятилетий почти бесплатного труда ради нее - и смерть после допроса гестапо в 39 году. Что характерно и печально, прославленный во Франции и в Америке художник был совсем не так тепло принят у себя дома, несмотря на все свои старания. Жаль, что "Славянскую эпопею" он так и не закончил, конечно.
А вот моя любимая картина у Мухи:



ps Нашла вот здесь очень много картин Мухи в приличном качестве

@темы: art

19:02 

Владимир Набоков "Стихи"

Шпенглер & Инститорис
До прочтения этой книги было два стихотворения Набокова, которые мне сильно нравились. После ее прочтения их число и состав, увы, не изменились :lol:
В заключительной статье приведена цитата из Лотмана по поводу поэзии Набокова, и, собственно, все самое главное, что вообще можно сказать на эту тему, Лотман прекрасно сформулировал в двух абзацах. Во-1, неожиданная религиозная тематика, отголоски искреннего религиозного рвения, хотя в прозе ВВН религия редко заслуживает даже саркастического замечания. Во-2, прямолинейность, даже простоватость и клишированность. Мы привыкли к тому, что в прозе Набокова нет ничего от "общих мест", затертых штампов и типичных конструкций, а вот в поэзии этого хоть отбавляй. И в-3, разный подход к одним и тем же темам в прозе и поэзии. Пресловутая тема эмигратской ностальгии в прозе всегда решается в таком саркастическом тоне, несколько издевательском, зато в поэзии - просто и "с открытым сердцем", вся эта "тоска по березкам". Увы, замечу, что прочитав довольно много прозы Набокова с одним подходом к этому вопросу, подходом весьма жетским и скорее высмеивающем ностальгические страдания (кроме "Подвига", конечно) - желанию "обнять березку" в поэзии уже не доверяешь. Как и вообще не доверяешь этой демонстративной искренности автора в поэзии, открытости и ранимости - мы-то знаем, что писатель Набоков какой угодно, только не такой.
С другой стороны, такому впечатлению есть простое объяснение: большая часть стихов в книге относится к 1910-20-м годам, то есть они написаны где-то до 30 лет. Самые знаменитые романы Набокова написаны позднее, и явная беспомощность стихов в сравнении с прозой объясняется банально тем, что автор повзрослел. Как замечает комментатор, Набоков писал стихи с юности и всю жизнь, "со временем все меньше и все лучше". Это правда так.
Стихи молодого Набокова похожи на очень тщательные ученические поделки. Они очень правильные с точки зрения техники - размер, рифмы, все как нужно. И при этом полны исключительно школярским усердием и школярским пафосом. Многократные апелляции к воображаемой музе (которая туда и не заглядывала), березкам и прочим "скрепам" сделали бы честь автору, если бы автором таких аккуратных и правильных стихов был какой-нибудь менеджер среднего звена. Но от Набокова ждешь совсем другого, и скидку на возраст делать непросто.
Сам он, похоже, составляя на старости лет сборники, не оценивал свои юношеские стихи настолько критично, или, может, испытывал к ним ту же нежную ностальгию, что и к юности вообще.
Стихи значительнее более поздних лет уже становятся похожими на "настоящего" Набокова. В них наконец-то появляется неклишированный смысл, они жестче, совершенно не такие мелодичные и не так идеальны по формальным признакам, зато живые, а не засушенные. Хотя в целом только подтверждают вывод о том, что Набоков не поэт в душе, что бы он там ни утверждал. Такое чувство, что в поэзии ему просто негде развернуться.

А два любимых стихотворения вот:
Расстрел
Бывают ночи: только лягу,
в Россию поплывет кровать,
и вот ведут меня к оврагу,
ведут к оврагу убивать.

Проснусь, и в темноте, со стула,
где спички и часы лежат,
в глаза, как пристальное дуло,
глядит горящий циферблат.

Закрыв руками грудь и шею,-
вот-вот сейчас пальнет в меня -
я взгляда отвести не смею
от круга тусклого огня.

Оцепенелого сознанья
коснется тиканье часов,
благополучного изгнанья
я снова чувствую покров.

Но сердце, как бы ты хотело,
чтоб это вправду было так:
Россия, звезды, ночь расстрела
и весь в черемухе овраг.


И заключительный абзац "Дара", единственное безупречное со всех сторон:

Прощай же, книга! Для видений
отсрочки смертной тоже нет.
С колен поднимется Евгений,
но удаляется поэт.
И все же слух не может сразу
расстаться с музыкой, рассказу
дать замереть... судьба сама
еще звенит, и для ума
внимательного нет границы
там, где поставил точку я:
продленный призрак бытия
синеет за чертой страницы,
как завтрашние облака,
и не кончается строка.

@темы: набоков, стихи

current book

главная