Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: набоков (список заголовков)
19:02 

Владимир Набоков "Стихи"

Шпенглер & Инститорис
До прочтения этой книги было два стихотворения Набокова, которые мне сильно нравились. После ее прочтения их число и состав, увы, не изменились :lol:
В заключительной статье приведена цитата из Лотмана по поводу поэзии Набокова, и, собственно, все самое главное, что вообще можно сказать на эту тему, Лотман прекрасно сформулировал в двух абзацах. Во-1, неожиданная религиозная тематика, отголоски искреннего религиозного рвения, хотя в прозе ВВН религия редко заслуживает даже саркастического замечания. Во-2, прямолинейность, даже простоватость и клишированность. Мы привыкли к тому, что в прозе Набокова нет ничего от "общих мест", затертых штампов и типичных конструкций, а вот в поэзии этого хоть отбавляй. И в-3, разный подход к одним и тем же темам в прозе и поэзии. Пресловутая тема эмигратской ностальгии в прозе всегда решается в таком саркастическом тоне, несколько издевательском, зато в поэзии - просто и "с открытым сердцем", вся эта "тоска по березкам". Увы, замечу, что прочитав довольно много прозы Набокова с одним подходом к этому вопросу, подходом весьма жетским и скорее высмеивающем ностальгические страдания (кроме "Подвига", конечно) - желанию "обнять березку" в поэзии уже не доверяешь. Как и вообще не доверяешь этой демонстративной искренности автора в поэзии, открытости и ранимости - мы-то знаем, что писатель Набоков какой угодно, только не такой.
С другой стороны, такому впечатлению есть простое объяснение: большая часть стихов в книге относится к 1910-20-м годам, то есть они написаны где-то до 30 лет. Самые знаменитые романы Набокова написаны позднее, и явная беспомощность стихов в сравнении с прозой объясняется банально тем, что автор повзрослел. Как замечает комментатор, Набоков писал стихи с юности и всю жизнь, "со временем все меньше и все лучше". Это правда так.
Стихи молодого Набокова похожи на очень тщательные ученические поделки. Они очень правильные с точки зрения техники - размер, рифмы, все как нужно. И при этом полны исключительно школярским усердием и школярским пафосом. Многократные апелляции к воображаемой музе (которая туда и не заглядывала), березкам и прочим "скрепам" сделали бы честь автору, если бы автором таких аккуратных и правильных стихов был какой-нибудь менеджер среднего звена. Но от Набокова ждешь совсем другого, и скидку на возраст делать непросто.
Сам он, похоже, составляя на старости лет сборники, не оценивал свои юношеские стихи настолько критично, или, может, испытывал к ним ту же нежную ностальгию, что и к юности вообще.
Стихи значительнее более поздних лет уже становятся похожими на "настоящего" Набокова. В них наконец-то появляется неклишированный смысл, они жестче, совершенно не такие мелодичные и не так идеальны по формальным признакам, зато живые, а не засушенные. Хотя в целом только подтверждают вывод о том, что Набоков не поэт в душе, что бы он там ни утверждал. Такое чувство, что в поэзии ему просто негде развернуться.

А два любимых стихотворения вот:
Расстрел
Бывают ночи: только лягу,
в Россию поплывет кровать,
и вот ведут меня к оврагу,
ведут к оврагу убивать.

Проснусь, и в темноте, со стула,
где спички и часы лежат,
в глаза, как пристальное дуло,
глядит горящий циферблат.

Закрыв руками грудь и шею,-
вот-вот сейчас пальнет в меня -
я взгляда отвести не смею
от круга тусклого огня.

Оцепенелого сознанья
коснется тиканье часов,
благополучного изгнанья
я снова чувствую покров.

Но сердце, как бы ты хотело,
чтоб это вправду было так:
Россия, звезды, ночь расстрела
и весь в черемухе овраг.


И заключительный абзац "Дара", единственное безупречное со всех сторон:

Прощай же, книга! Для видений
отсрочки смертной тоже нет.
С колен поднимется Евгений,
но удаляется поэт.
И все же слух не может сразу
расстаться с музыкой, рассказу
дать замереть... судьба сама
еще звенит, и для ума
внимательного нет границы
там, где поставил точку я:
продленный призрак бытия
синеет за чертой страницы,
как завтрашние облака,
и не кончается строка.

@темы: набоков, стихи

23:46 

Владимир Набоков. Рассказы "русского" периода, не вошедшие в сборники

Шпенглер & Инститорис
Не помню, где я взяла эту небольшую подборку набоковских рассказов; я все пытаюсь прочитать его всего и упираюсь в собственную несистематичность. Все три сборника я читала, правда, но тысячу лет назад, этих рассказов, впрочем, не встречала раньше.
Они неожиданно как-то по-юношески хороши, некоторые - именно в сюжетном плане, не в стилистическом даже, чего от Набокова, собственно, не ожидаешь. Свежие, интересные и с неожиданной концовкой. Что прекрасно написанные, про это не стоит говорить, но, пожалуй, можно даже сказать, что они несколько простоваты для Набокова. Простоваты в том плане, что в них нет привычной для "зрелого" периода вычурности и некой, чего греха таить, тяжеловесности. Читаются на одном дыхании и, признаться, некоторые кажутся примерами идеального рассказа вообще. Скажем, "Венецианка" ужасно мне понравилась, как все выстроено в этой истории от и до. Как здорово нарисованы и обстоятельства, и характеры, несмотря на небольшой размер - каждый просто отлично. И это прекрасное сочетание мистики и реальности, и прекрасные авторские реверансы в сторону читателя - то, что я так люблю у Набокова. Самое главное - всего настолько в меру, история развивается неторопливо и при этом остается интересной.
Прекрасна своим черным юмором "Месть" - хотя не каждый найдет это смешным, как я, видимо. "Дракон" прекрасен тем же трагикомизмом.
Некоторые рассказы, впрочем, эмигрансткого толка (о русских в эмиграции либо так или иначе касающиеся этой темы) - как и всегда, печальны. Набоков умеет вызывать это чувство жалостливого презрения к людям, которые в отсутствие известных исторических обстоятельств провели бы тихую и вполне пристойную жизнь, но попав в их бурю, со своей задачей не справились и покатились на самое дно - в любом смысле, что в материальном, что в духовном. Это очень тревожит своей достоверностью, тревожит, что сами герои не замечают своего падения, продолжая по инерции существовать. Я тут рассказ "Случайность" в основном имею в виду, но и остальные тоже.
В общем, очень жаль, что подборка быстро закончилась. И очень рекомендую всем, кто любит Набокова, но немного устает от самых вычурных в стилистическом плане его вещей.

@темы: набоков

23:04 

Владимир Набоков "Ада, или Радости страсти"

Шпенглер & Инститорис
Самый удивительный роман Набокова, что я читала (а читала уже почти все, в последнее время закрываю остатки) и, возможно, самый лучший. Во всяком случае, судя по "Взгляни на арлекинов", сам Набоков считал его лучшим и важнейшим - хотя с его постоянным подсмеиванием над собой и над всем никогда нельзя был уверенной. В "Аде" слишком много всего, чтобы объяснить ее сходу: и любовная история, и параллельная реальность, и развитие личности, и традиционные чисто литературные игры.
Честно скажу, "великая любовь" между родными (фактически, но не формально - у родителей тоже все было не так просто) братом и сестрой оставили меня вполне равнодушной - кроме легких ассоциаций с "Избранником" мне нечего сказать на эту тему. Начало их истории, когда девочке 12, а мальчику 14, живо ассоциируется с классическими "нимфетками" и этой общей темой ВВН, хотя, надо сказать, за счет близости возрастов героев оно не воспринимается как нечто грязное. Тем не менее, из всей многолетней истории, которая продолжается, когда героям уже хорошо за 80, именно этот период - одно лето - остается в памяти как наиболее достоверный, живой и яркий. Оставим вопросы о допустимости подобной юношеской любви и о достоверности столь быстрого перехода в плотскую сферу - мне на эту тему сказать ну совершенно нечего. Другое дело, что именно в том возрасте и в тот период герои похожи на живых людей, а не на картонные копии идеальных себя. Особенно заметно это по преображению мальчика, Вана Вина. В детстве и юности он молодец и красавец, но лет после 20 начинает как-то неизбежно гаснуть, блекнуть, долгие десятилетия его жизни упоминаются в паре абзацев - как скучное и никчемушное преподавание в каком-то заштатном вузе. Герой, который возникает потом, чтобы вернуть свою Аду после десятилетий же скучного брака с этаким "Костей Левиным", не вызывает доверия или узнавания.
Аналогично и с Адой - и тут действует этот приемчик из "Лолиты", когда потрясающе привлекательная, живая и очень яркая девочка, стоит ей едва стать женщиной - тут же теряет всю свою прелесть, становится скучной, грубой, глупой. Юная Ада привлекательна и интересна в своей юности и неполном совершенстве. Годам к 25 она становится фарфоровой куклой, а потом и вовсе "сошлась с инженером-химиком и, судя по письмам, чудовищно поглупела". Встреча любовников на заре их жизни всего этого не исправляет: в них уже не веришь, да и они изменились настолько, что стали неузнаваемыми.
Гораздо интереснее в мире "Ады" сам волшебный параллельный мир, Антитерра. Наш мир упоминается вскользь, как бы ненароком, то в виде шутки, то в качестве объекта нерегулярных научных исследований героя, и представляется неким аналогом рая, куда попадают после смерти. Время там течет примерно так же, и действие начинается с конца 19 века и продолжается до середины 20. Крайне забавны все выдумки Набокова и шутки на этот счет - а их по тексту рассеяно великое множество, очень жаль, что недостаток образования не позволяет все собрать. И альтернативная история: безмерно расширившаяся Британская Империя, одним из языков которой является русский, с тихо противостоящей ей Татарией, скрытой за Золотым Занавесом, какие-то военные действия на горизонте. И альтернативная культура: в одном из искренне восхитивших меня мест приводятся реальные стихи русских поэтов и вообще народные песни, очень качественно переведенные на английский, без потери звучания - будто в этом мире они так и написаны. И альтернативная техника и прочие детали - этого мало, но все равно забавно. ВВН балуется столько, сколько позволяет вместить текст, приятно смотреть просто!
Кстати, что до литературы: герой, Ван (то есть Иван) Вин периодически ведет вялую литературную деятельность, как философ и психиатр, прежде всего. Потому что отдельные больные грезят наяву о нашей Терре, ее истории и устройстве. По ходу действия к автору и привычкам автора неоднократно аппелируют (почти всегда в юмористическом ключе) как к ВВ, причем так ловко, что неясно, идет ли речь о Ване Вине либо о Владимире Владимировиче, да, в общем, и невелика разница.
Удивительно яркий текст и при этом удивительно легкий для чтения. В нем нет ничего болезненного, ничего неприятного, ничего об унижении человеческого достоинства (самый сильный из всех неприятных моментов, какие вообще есть у ВВН). Я могу понять, за что его так любил сам автор: "Ада" какой-то очень аккуратный и точный роман, в котором нет ничего лишнего, несмотря на обилие всего, и нет ничего, что вызывало бы неприятие, читательскую усталость или напряжение. Она веселит, но не задевает за живое. И при этом - с точки зрения вечности - это прекрасная литература, безусловно.

@темы: набоков

23:51 

Владимир Набоков "Смотри на арлекинов"

Шпенглер & Инститорис
Нет совершенно никакого смысла читать этот роман, если вы не считали все предыдущие. "СНА" - забавная и остроумная пародия ВВН на автобиографию, с полностью перевернутой как собственно человеческой биографией, так и творческой. Не вижу в нем особой глубины ряда других вещей, он скорее забавен, чем что-либо еще. С другой стороны, Набоков все еще Набоков, и здесь он так же прекрасен, как и везде. Искреннее удовольствие получила от самого процесса чтения, и, мне кажется, в отсутствие особых идей или жесткой привязки к сюжету авторский стиль проявляется особенно чисто, что ли. Очень точный, очень изящный, насмешливый и злобный, смотрящий на мир (включая себя самого) с оттенком понимающего презрения и усмешки. Вообще умение злобно посмеяться - одна из моих любимых черт у Набокова, чего уж там. Лучше, чем у него, ни у кого это не выходит.
В данном случае - аве авторскому чувствую юмора! - он смеется над самым ценным, что у него есть - своим жизненным путем и творчеством. По-разному, но в равной степени забавно.
Что касается жизненного пути, то тут переворачивается с ног на голову история, так сказать, личной жизни. Герой романа - русский писатель-эмигрант Вадим Вадимович, фамилия которого умалчивается (издевательские насмешки в самом конце, когда он после инсульта пытается ее вспомнить, не не преуспевает, не в счет). Он принадлежит к знатному русскому роду, в 19 лет сбегает из Советской России через границу и, пропутешествовав некоторое время по Европам, оседает в Америке. В этой части повторяется реальная биография самого ВВН, как и дальше - ее "внешняя", формальная сторона. Но вот по части личной жизни тут же идут фатальные расхождения, которые, собственно, и составляют основу сюжета "СНА". ВВН, как всем известно, был единожды и вполне счастливо женат и родил одного сына. Герой, Вадим Вадимович, женился раза четыре, не считая последней незавершенной истории, и имеет одну дочь (которая на конец действия, правда, вполне могла бы закончится). В отличие от Набокова, так никогда и не побывавшего в СССР после побега, Вадим Вадимович выбирается туда.
Параллельно с описанием обширных приключений и злоключений в личной жизни идет описание творчества, и это еще забавнее. Говорю, что нет смысла читать этот роман тем, кто не знаком с предыдущими, потому что иначе будет совершенно непонятно, где стеб, а где реальное сходство, и в чем, собственно, состоит стеб. В случае с творчеством ВВН не переворачивает все с ног на голову кардинально, но находит забавные похожие названия и сюжеты, будто из параллельной реальности. За этим интересно следить, как за детской игрой на внимательность, и даже не прилагая ни малейших усилий, можно обнаружить потерявшегося жирафика сходство воображаемых вещей с реальными:
Сирин - Ирисин
Машенька - Тамара
Камера обскура - Камера люцерна
Дар - The Dare (герой ваяет неприязненную биографию Достоевского)
Пнин - Dr Olga Repnin
Лаура и ее оригинал - Esmeralda and her parandrus (?)
Королевство за морем вызывает некоторые вопросы своим названием, хотя как стеб над Лолитой, рассказывающий про педофилию, завершившуюся счастливой семейной идиллией, и так неплохо.
Задумалась, кстати, пока писала, что же такое за таинственный "парандрус". Википедия сообщает нам, что это animal form of Medieval bestiaries, которое could change their shape at will. Также предлагаются его фото в профиль, зайка, правда?

(текст про мантикору, но он к картинке не относится)
В общем, получила исключительное удовольствие от процесса, хоть и не скажу, что меня впечатлил результат. И вообще многочисленные тягостные описания нервического недуга героя, абсолютно пустячного, но раздражающего своей навязчивостью, тоже напоминают издевку над другими, куда более существенными, тонкими и болезненными невротическими приступами других персонажей. В общем, все это - очаровательное, очень в Набоковском стиле баловство с явственно чувствуемой издевкой над предметом. Так хорошо, как даже не ожидала.

@темы: набоков

23:29 

Владимир Набоков "Прозрачные вещи"

Шпенглер & Инститорис
Какой-то очень ускользающий роман, что прекрасно оправдывает свое название. Герой-недотыкомка, проходящий по жизни, не оставляя толком следов, умудрившийся совершить единственный сколь-либо значимый свой поступок совершенно невольно, в сомнамбулическом состоянии. Такой же легчайший, удивительно не затягивающий, как обычно у Набокова бывает, слог. Сложно сказать, что на самом деле думаешь по этому поводу - получаешь удовольствие в процессе, как от разглядывания изморози на стекле или чего-то очень изящного и очень преходящего, и тут же забываешь.
Еще один из легких романов, почти иронических, где все герои чем-то неуловимо похожи, в общем списке "Себастьяна Найта", "Приглашения на казнь", даже "Пнина", пожалуй. Эмиграция, скитания по Европе, какая-то мимо проходящая жизнь, легко и бестолково, но на самом деле без ощущения легкости, а в постоянной болезненной концентрации на каких-то незначительных мелочах, которые все отравляют. И взгляд автора - очень сильно сверху - который посмеивается и покровительственно улыбается.
Я уже забыла, как звали героя, Персен, Парсон, впрочем, никто из других героев тоже не запомнил, кажется. Традиционная связь с литературным миром, традиционная отчужденность от мира физического (выражается в общей неловкости, неряшливости, несмертельных, но скорее постыдных болячках). У меня смутное ощущение, что это легкая самопародия, в смысле, не на себя-человека, а на других героев. Потому что несмотря на трагичность ситуации, наш герой - персонаж, безусловно, комический. Но за счет общей "прозрачности" трагизм этот становится виден только под конец, да и ни у кого не вызывает сочувствия, и вообще не важен. Ну, придушил жену во сне, ну, с кем не бывает. Это чудно, на самом деле, что, следуя классическому приему, Набоков приберегает это откровение под конец, но при этом поворачивает все так, что оно не производит ни малейшего впечатления. Читатель уже заранее готов ко всем вероятным и невероятным поворотам. Сравнить с ужасающе тяжелой смертью - причем происходящей только в воображении героя - в "Найте".
Возможно, в общей прозрачности есть какой-то очень тайный смысл, которого я не разглядела (кто знает, поделитесь). Возможно, это просто шутка и "упражнение для пальцев". Набоков всегда хорош, впрочем.

@темы: набоков

23:28 

Владимир Набоков "Подлинная жизнь Себастьяна Найта"

Шпенглер & Инститорис
Читать Набокова - одно удовольствие, а читать Набокова после литературы откровенно плохого качества - другое. Уже перестаешь обращать внимание на сюжет, и получаешь удовольствие от того, как он это делает, господи! Иная классическая музыка производит такой же эффект, как набоковское письмо, и совершенно не важно, что этим хотел сказать автор. Видела карточки Набокова, наброски к "Лауре", но все равно сложно представить, что творится у автора в голове, когда он так использует слова. Про Грина можно сказать, что Грин подбирает самый точный термин для конкретной ситуации, пусть не общеупотребительный, а именно конкретно-точный. О Набокове такого не скажешь, потому что у Набокова никогда нет конкретной ситуации, существующей вне материи текста, все его ситуации, люди, сюжетные события суть - текст. Пафосно звучит, но, собственно говоря, не знаю, как еще это сформулировать. Поэтому содержание романов Набокова невозможно пересказать: будучи изложенным другими словами, оно утрачивает всю свою привлекательность, становясь странным, безумным, пошлым, никаким. "Дар", к примеру: ну, пишет человек свой роман, ну, написал. Как передать это цветение садов и пенье птиц - неясно.
С "Подлинной жизнью" та же история: безымянный рассказчик хочет написать биографию своего недавно умершего сводного брата, который был знаменитым писателем. И начинает, разумеется, с набора материала: встречается со знакомыми Себастьяна, пытается разыскать его последнюю роковую любовь. До написания, собственно, дело так и не доходит. Но Набоков так ловко поворачивает сюжет, что, с одной стороны, изначально зная, что герой-писатель уже мертв к "настоящему" читателя, проживаешь его жизнь от юности до самой смерти. Вроде бы и осознавая, что это история в истории, значит, вещь во второй степени эмоционально отдаленная от читателя. С другой стороны, фигура повествователя настолько зыбка и сомнительна, что непонятно, где на самом деле картина, а где - рама. И жизнь Себастьяна, показанная в небольших эпизодах, пересказом третьих лиц, кажется куда реальнее, чем жизнь рассказчика.
Судьбой рассказчика по-настоящему проникаешься только под конец, когда он (в воспоминаниях) спешит к умирающему брату, ночь, забыл деньги, зима, спальный вагон с непонятными и отвратительными телами, нервы, невозможность повлиять на скорость хода поезда, боязнь опоздать, усталость. Потрясающе описана вся гамма ощущений, которая бывает в таких ситуациях, когда внутренняя тревога умножается на крайне неприятное окружение. И если принять на веру, что героев не два, а один, и этот герой на пороге смерти - такой ужасный ночной зимний поезд отлично изображает этот порог.
Хотя трактовок романа, разумеется, сколько угодно. Есть, например, мнение, что это не безымянный герой пишет книгу, а сам Себастьян Найт, уже почти покойный, и это его последний, автобиографический роман. Объяснять Набокова, на мой взгляд, так же весело, как заниматься теологией, и так же бессмысленно с точки зрения уяснения конечной истины.

@темы: набоков

19:42 

Владимир Набоков. Пьесы

Шпенглер & Инститорис
Шесть пьес Набокова написаны в разное время: "Смерть", "Дедушка", "Скитальцы" и "Полюс" - в 1923, а "Событие" и "Изобретение Вальса" уже в 1938. Первые четыре - довольно короткие и в стихотворной форме, последние две - длиннее и уже в прозе (не считая рифмованных монологов Вальса). Но тем не менее, их все объединяет одна тема - тема самообмана. Именно вокруг самообмана главного героя или героев относительно устройства мира, действий и мыслей других персонажей и тд и строится весь сюжет. Пожалуй, только "Полюс" немного выбивается из общей картины. Интересно, сборник специально составляли по этому принципу или случайно так получилось.
Первые четыре рифмованные пьески - симпатичные, гладенькие, ровненькие, но на фоне других вещей Набокова - не более, чем юношеские поделки. Хотя "Дедушка" безусловно забавен, мне смутно кажется, что что-то подобное я у Набокова уже читала, или не подобное, но с похожей развязкой, но не могу вспомнить. Волки в овечьих шкурах, и персонажи, показывающиеся разным людям разными сторонами. Опять же, вечные мотивы "дома" и возвращение, тоска по родине, смерть близких, которые являлись последним связующим звеном с родиной. У молодого Набокова это очень заметно. Хотя пьесы даже близко не производят такого впечатления, как, например, "Подвиг".
Более поздние пьесы - совсем другая история. В них нет романтичности, а есть наблюдательность, скептичность и "разоблачение тиранов".
"Событие" - замечательная иллюстрация поговорки "у страха глаза велики". Всю пьесу герои мечутся, переживают, буквально месте себе не находят из-за возвращения в город старого врага, а выходит, натурально, пшик. Но написано это совершенно бесподобно - как на почве переживаний ссорятся супруги, как сплетничает об этой истории уже весь город, как интересно это обсудить всем гостям и знакомым. Набоков все-таки злобная и умная личность, мельчайшие черточки характера, выражения, поведение людей в определенных ситуациях он подмечает так хорошо, что кажется, ты это вчера видел. И персонажи все не то чтобы характерные типажи, нарекательные, но очень живые и узнаваемые буквально в своем окружении.
Совсем особенная штука - это "Изобретение Вальса". Страшноватая фантасмагория о "сумасшедшем ученом", который с помощью своего зловредного изобретения шантажом захватил верховную власть в некоем государстве. Но это фарс из двух частей: в первой части комическими, страдающими персонажами выступает руководство государство, а во второй - сам горе-узурпатор, когда "власть" оказывается совсем не такой, как он предполагал. Комментатор очень кстати вспомнил про "Истребление тиранов", но если рассказ скорее трагический, то пьеса - скорее комическая, издевательская. Еще начало пьесы более ли менее тянет на реальность, а дальше начинается фееричный парад уродов, дураков и подхалимов. Очень поучительно и крайне забавно. Определенно лучшее из сборника. Даже для Набокова неожиданно едкое.

@темы: набоков

09:50 

Владимир Набоков "Под знаком незаконнорожденных" (Bend sinister)

Шпенглер & Инститорис
Начнем с традиционной пятиминутки ненависти про перевод: надо, действительно, быть Ильиным, чтобы вставить в название пресловутых незаконнорожденных, несмотря на пояснения самого Набокова на этот счет. В примечании Набоков пишет: "Термин "bend sinister" обозначает в геральдике полосу или черту, прочерченную слева (и по широко распространенному, но неверному убеждению обозначающую незаконность рождения). Выбор этого названия был попыткой создать представление о силуэте, изломанном отражением, об искажении в зеркале бытия, о сбившейся с пути жизни, о зловеще левеющем мире. Изъян же названия в том, что оно побуждает важного читателя, ищущего в книге "общие идеи" или "человеческое содержание" (что по преимуществу одно и то же), отыскивать их и в этом романе". Очень мило со стороны переводчика было не просто полениться покопаться в геральдике (как верно указала kate-kapella, незаконнорожденность обозначает схожий знак, называющийся baton sinister), но даже не послушать самого автора. Впрочем, как обычно :gazen:

При этом роман действительно очень сложный, сложный по языку, потому что в нем игр со словами - как нигде. А еще и транслит с русского (нарочито не совсем точно переведенный), от вида которого у меня аж зубы сводит. Набоков в чем-то схож с Умберто Эко. У меня такое чувство, что Эко пишет свои романы, только чтобы создать себе своего рода "пространство для игры" со своими собственными знаниями об истории, скрытыми и явными цитатами и аллюзиями на исторические и культурные факты. Да, я знаю про "мне захотелось убить монаха", но ни на грош в это не верю :) Эти тексты - вовсе не для того, чтобы просто рассказать читателю историю, и не для того, чтобы заставить читателя внутренне переживать, духовно совершенствоваться и тд. Если угодно, романная форма - это только предлог, формат, позволяющий выложить все, что автору есть сказать про историю и культуру в игривой и загадочной манере.
Набоков во многих своих вещах, и в "Bend sinister" прежде всего идет по тому же пути. Использует текст как пространство для своей "игры в бисер", только если у Эко основной игры является история и культура, то у Набокова - язык и литература. Он играет в слова и играет в художественные приемы. Явственно наслаждаясь этой игрой (которую оценит далеко не каждый читатель) и не скрывая этого. Отсюда многочисленные игры со словами, смешения языков, повторяющиеся и зеркалящиеся тропы, отсюда сложная система взаимоотношения автора и персонажа и появление автора-Набокова в самом тексте, отсюда бесконечные цитаты и отсылки к другим литературным произведениям, легкое заигрывание с читателем и критиком. Помните "Адам Н. Eпилинтер, Есноп, Иллиной" или что-то подобное, все дивные комментарии к "Pale fire", ржаки над Джойсом в "Приглашении на казнь"? :)
Имхо-имхо, "Bend sinister" следует оценивать прежде всего как такую литературную игру, и уже потом как роман с сюжетом и психологией.

Но роман сложен и с точки зрения непосредственно содержания, сюжета и психологии. Казалось бы, имеем небольшое воображаемое государство, в котором недавно случилось революция и установился полицейский режим. Граждане государства, в том числе и наш герой, до сих пор не могут поверить, что вот эти жалкие придурки, которые еще вчера подавали им пальто, теперь ими правят и могут решать вопросы жизни и смерти. "Вот эти придурки" тоже, кажется, не до конца в это верят, учитывая, что периодически они возвращаются к своему раболепному тону и вообще выходят из роли. Но Набоков не был бы Набоковым, если бы история состояла именно в этом. Суть романа - вовсе не в соотношении государства и личности, не в "разоблачении тиранов", и новое государство вовсе не символизирует советскую Россию. Собственно, как и чудесная страна Зембла не символизирует никакую Россию. Все это - только декорации для внутренней очень личной и простой драмы героя и для игры автора на струнах языка. "Как и в случае моего "Приглашения на казнь", с которым эта книга имеет очевидное сходство - автоматическое сравнение Bend sinister с творениями Кафки или штамповками Оруэлла докажут лишь, что автомат не годится для чтения ни великого немецкого, ни посредственного английского авторов". Вот вам и приговор Набокова всем классическим трактовкам.

Но если брать за основу "Приглашение на казнь", то очевидно, что тема та же: независимость личности от всех этих довольно пошлых обстоятельств внешнего мира, таких как государство, власть, опасность и тд. Стоит только немного приподнять завесу текста и взглянуть на все с высоты автора - и сразу понятно, насколько это мелко. Это одна из тем, но не единственная. Вторая, как говорит сам Набоков - любовь к ребенку, простая, совершенно обыденная и естественная *всепоглощающая* любовь, про которую больше и сказать нечего. А еще - особый авторский взгляд, ощутимое присутствие автора в тексте как "бога из машины", в конце выступающего все громче. Я очень люблю грешным делом, когда Набоков-автор появляется в тексте: сразу становится не страшно. Здесь это тоже работает :)

@темы: набоков

16:43 

Владимир Набоков "Лаура и ее оригинал"

Шпенглер & Инститорис
Знаете, в Ботичелли есть какое-то совершенно неодолимое очарование - как очаровывает все красивое, что бы там ни было внутри. В общем, я не могла не купить книжку с фрагментом "Весны" на обложке, даже заранее вполне представляя, какой она окажется.

"Лаура и ее оригинал" Владимира Набокова - это, строго говоря, не "фрагменты романа" (как оно называется официально. "фрагменты романа" - так в школьных хрестоматиях пишут про отдельные главы вполне законченных произведенний), а скорее "наброски начала романа". В начале есть наброски линии некой Лауры-Флауры, молодой девицы странного происхождения и неопределенных занятий, вышедшей замуж на пожилого известного, но, увы, слишком старогот и толстого невролога. Отрывки чуть дальше посвящены ее мужу, имя немедленно запамятовала, но даже на полноценные фрагменты они не тянут. Так - внутренние зарисовки, которые автор делает для самого себя скорее. Как к большой картине создается серия из тысячи карандашных набросков. Если считать оконченную "Лауру" Набокова "Весной" Ботичелли, то текст, который мы видим, в первой части представляет собой карандашный набросок одной из фигур, а вторая половина состоит из набросок купидончика, рукоятки меча стоящего слева мальчика и цветов под ногами. Да, у Ботичелли красив и каждый цветок тоже, как и у Набокова - каждая фраза, удачный термин, игра слов, аллитерация и тд. Но один цветочек Ботичелли - еще не картина, и наброски Набокова в изданном варианте - еще не роман и даже не около этого.
Можно судить, например, по Кафке. Вот "Замок" - это действительно неоконченный роман, который имеет смысл читать, из которого можно понять сюжет, проникнуться атмосферой и тд. А "Лаура" - она повисает в воздухе, она вся насквозь карандашная, причем большую часть листа занимают еще белые пятна. Более, как в эмской депеше, не имею ничего сообщить вам по поводу самого текста.

"Лаура" и ее перевод" Геннадия Барабтарло впечатлил еще меньше. Во-1, переводчик "с высоты своей высокой культурности и рафинированной интеллигентности" :maniac: пишет в переводе "разсвет", "безпутная жена" и "разстройство желудка", объясняя это своей ненавистью к советской языковой реформе и желанию вернуться к старой орфографии. По мне - либо уж возвращаться так возвращаться (а знаний-то хватит?), либо не выпендриваться и писать по нормам, потому что это исключительно выпендреж и более ничего, а впечатление портит сильно. Во-2, там есть некоторые довольно ценные пояснения насчет структуры романа, расстановки карточек и тд, параллели отдельных мест с другими произведениями Набокова и тд. Но в целом на сколь-нибудь приличный лит.анализ это все равно не тянет, про Набокова можно написать гораздо глубже и интереснее, если уж задаться такой целью.

"Предисловие" Дмитрия Набокова дает очень четкий ответ на вопрос о причинах классической пролетарской ненавистью к интеллигенции :lol: Проще говоря, оно жутко бесячее. Мало того, что сыночек паразитирует на своем отце, нарушает его последнюю волю, чтобы срубить бабла. Так он это еще и делает это с таким выражением лица, что тошно становится. Не берусь ткнуть пальцем, но какое-то жуткое впечатление фальши, наигранности и высокомерия от этакого великовозрастного мажора - очень неприятно, короче говоря.

@темы: набоков

14:35 

Владимир Набоков "Приглашение на казнь"

Шпенглер & Инститорис
Сейчас меня закидают камнями, но я все равно скажу, что чувствую в этом тексте предвосхищение "Матрицы". Разумеется, это не единственная трактовка, потому что с Набоковым их всегда не просто больше одной - а бесчисленное множество. Но все же лично для меня основная суть, главная мысль романа - в идее освобождении от внешнего мира. Осознание того, что внешний мир суть условность, что на самом деле все эти люди и вещи не могут ничего сделать тебе. Это и есть апофигей прекраснейшей "гносеологической гнусности": ты можешь увидеть их насквозь и пройти сквозь них, но сам ты для них - тайна за семью печатями.
Цинциннат приходит к этому постепенно, и путь занимает всю его жизнь, данную во флешбеках. Все началось, пожалуй, с хождения по воздуху. Говорят "ангелы летают, потому что не воспринимают себя всерьез". Но в контексте Набокова это скорее перефразируется как "ангелы летают, потому что не воспринимают гравитацию всерьез" ;) То же самое - аналог противоестественной плотости воздуха - противоестественная бесплотность остальных людей в конце. Выход за физические пределы этого мира.
Вообще - вы заметили, это одна из любимейших тем Набокова: декорации, кругом одни декорации. Вот эти кустики, эти облачка, это чахлое дерево - они собрались здесь только для того, чтобы послужить фоном для разыгрываемого действия. Вне действия они расползаются "по своим местам" или вовсе тают, рассыпаются, перестают существовать. Вещи-декорации и люди-декорации.

В целом "Приглашение" до последних страниц подозрительно и страшно напоминает "Процесс" Кафки. Во-первых, все эти безумные действия, нелепые процедуры, глупейшие детали, связанные с осуждением и заключением. Во-вторых, и у Кафки, и у Набокова лейтмотивом проходящая фамильярность остальных сопричастных к процессу и казни, какая-то пародия на сочувствие и человечность. И читала и думала: неужели, ну неужели?
Разумеется, Набоков не разочаровал. Там, где у Кафки - крушение и страх, у Набокова - прозрачность, легкость и свобода, свобода, свобода. И новые люди, похожие на героя, непохожие на тех, кто осуждал его. Остается ощущение не то чтобы полета, а такого парения, как когда смотришь на долину с высокого холма.

Вообще Набоков подводит читателя к концовке зачастую довольно похоже: атмосфера нагнетается, нагнетается, и можно с равным успехом ждать и самого худшего, и самого лучшего. Есть у него плохие концы, после которых опускаются руки и становится тяжело на сердце (любимое мое "Облако, озеро, башня"), есть и хорошие. "Приглашение на казнь" - пример такого хорошего, оптимистичного конца))

Отдельный респект хочу выразить за аццкое стебалово над классикой. Там есть момент, где герой в заключении читает огромный модный роман, классику современности:
"Роман был знаменитый "Quercus" [*Дуб (лат.)], и Цинциннат прочел из него уже добрую треть: около тысячи страниц. Героем романа был дуб. Роман был биографией дуба. Там, где Цинциннат остановился, дубу шел третий век; простой расчет показывал, что к концу книги он достигнет по крайней мере возраста шестисотлетнего.
Идея романа считалась вершиной современного мышления. Пользуясь постепенным развитием дерева (одиноко и мощно росшего у спуска в горный дол, где вечно шумели воды), автор чередой разворачивал все те исторические события, - или тени событий, - коих дуб мог быть свидетелем; то это был диалог между воинами, сошедшими с коней - изабелловой масти и в яблоках, - дабы отдохнуть под свежей сенью благородной листвы; то привил разбойников и песнь простоволосой беглянки; то - под синим зигзагом грозы поспешный проезд вельможи, спасающегося от царского гнева; то на плаще труп, как будто еще трепещущий - от движения лиственной тени; то - мимолетная драма в среде поселян. Был в полторы страницы параграф, в котором все слова начинались на п.
Автор, казалось, сидит со своим аппаратом где-то в вышних ветвях Quercus'a - высматривая и ловя добычу. Приходили и уходили различные образы жизни, на миг задерживаясь среди зеленых бликов. Естественные же промежутки бездействия заполнялись учеными описаниями самого дуба, с точки зрения дендрологии, орнитологии, колеоптерологии, мифологии, - или описаниями популярными, с участием народного юмора. Приводился, между прочим, подробный список всех вензелей на коре с их толкованием. Наконец немало внимания уделялось музыке вод, палитре зорь и поведению погоды."

Более прекрасного пересказа "Улисса" я не видела, честное слово. Да и извечный школьный вопрос "О чем думал Андрей Болконский, глядя на дуб" тоже вспоминается :lol:
Набоков все-таки умница и язва)) за что и люблю больше всего)

@темы: набоков

22:13 

Владимир Набоков "Пнин. Рассказы. Бледное пламя. Из интервью"

Шпенглер & Инститорис
"Пнин" чудеснейший и душевный роман в лучших традициях. По-своему - совершенно не набоковский. Очень спокойный и теплый, все напряжения и страхи - такие маленькие и нелепые, не больше, чем страх, что разобьется подаренная сыном ваза. Сам дурацкий Пнин, путешествующий из романа в роман - удивительно и неожиданно приятный спутник.
"Пнин" в моем воображении пролегает по оси где-то между "Подвигом" и старостью автора. В нем есть тепло из "Подвига", совершенно фолкнеровский свет-в-августе, как бы автор не чернил своего американского собрата. Приятнейшее и затягивающее чтение.
"Пнин", еще повторюсь, замечателен тем, что в нем практически нет напряжения. Практически нет интриги, какой-либо особо ощутимой завязки или развязки. Это внешнее наблюдение. Внутреннее же состоит в том, что когда роман кончается, становится обидно - будто закончилась коробка конфет. О жизни неуклюжего русского профессора хочется читать и читать. Помню, был у меня случай, когда я зачиталась, возвращаясь из налоговой в офис, два раза перешла не там, приехала не туда, в недоумении вышла на улицу вместе с толпой, обнаружила себя перед Казанским собором, спустилась в метро опять, приехала не туда, повернула обратно, усилием воли закрыла книгу и торжественно и напряженно доехала таки до места. Вывод: Набоков - плохой автор для метро, он слишком затягивает. Я перестаю слышать станции и вообще осознавать происходящее.
Рассказы меня особо не впечатлили - ни один, пожалуй. В этих рассказах американского периода есть что-то неприятно желчное, едкое и мелочное. В принципе автору не свойственное. Какая-то особо выраженная нелюбовь ко всему - и персонажам, и местам. Порадовала только история о герое, незадачливо потерявшим свою жену, выйдя из поезда во время остановки в магазин. Замечаю, что у Набокова вообще удивительно много дурацких и странных историй связано с регулярными средствами передвижения, ошибками, блужданиями и потерями. Я его вполне понимаю: никогда человек не чувствует себя настолько потерянным, как оказавшись в незнакомом месте и не зная, как из него выбраться.
"Бледное пламя", в отличие от старика-Пнина, потрясает. Картина совершенно эпическая, удивительно *большая* для Набокова. Но он ужасно ловко подходит к делу, воссоздавая ее по кусочкам, как паззл. Это роман-паззл. Примерно до середины читатель может разглядеть здесь и там осколочки чего-то красивого и, возможно, даже величественного, но что в целом изображено на рисунке - не представляет. Отгадка появляется только в комментарии к 600-какой-то строе поэмы (ближе к 700). Я лично догадалась на 345. Правда, не столько гордилась собой, сколько насторожилась, потому что с Набокова станется устроить какой-нибудь дурацкий розыгрыш под конец либо объявить героев сумасшедшими. Второе разочарование: что "волшебная северная страна", прекрасная Зембла, отнюдь не есть Россия. И не тоска это автора по родине, как обязательно заявила бы школьная училка. Но роман прекрасен. И стихи прекрасны, кстати.
[цитата] КИНБОТ. Как сказал Блаженный Августин: "Человек может понять, что не есть Бог, но не способен понят, что Он есть". Думается, я знаю, что Он не есть: Он не есть отчаяние, Он не есть страх, Он не есть земля в хрипящем горле, ни черный гул в наших ушах, сходящий на нет в пустоте. Я знаю также, что так или этак а Разум участвовал в сотворении мира и был главной движущей силой. И пытаясь найти верное имя для этого Вселенского Разума, для Первопричины, или Абсолюта, или Природы, я признаю, что первенство принадлежит имени Божию". В устах антирелигиозного Набокова это, пожалуй, лучшее, что я читала на тему. Я сказала антирелигиозного, а не неверующего, обратите внимание.
Интервью на удивление жутко интересны. Ну, вы представляете себе обычные интервью с авторами: во-1, спасибо моим спонсорам таким-то, а еще читателям таким-то, а еще маме, бабушке и троюродной тетки из Мариуполя. Во-2, я несу свет и добро, не то что иные прочие. В-3, я был необычайно одаренным ребенком. В-4, кланяемся коллегам по перу: от нашего столика вашему. И понеслось, и понеслось тоскливое слово за слово.
Набоков точен, злобен и говорит так же красиво, как и пишет. Выберу просто отдельные цитатки наугад, потому что жутко хочется пересказать все.
О советской России: "И когда я читаю стихи Мандельштама, написанные при мерзостном правлении этих скотов, я испытываю подобие беспомощного стыда за то, что я волен жить, думать, писать и говорить в свободной части мира... Вот те единственные минуты, в которые свобода становится горькой". ППКС. Мы с вами тепличные звери, дорогие мои. Представьте только, как можно написать про сестры-тяжесть-и-нежность и умереть в концлагере.
О наболевшем: "Секс как институт, секс как общее понятие, секс как проблема, секс как общее место - все это кажется мне слишком скучным, чтобы расходоват на него слова. Давайте пропустим секс". Где была эта цитата, когда я писала про свою нелюбовь к NC, я вас спрашиваю, Владимир Владимирович?! Разрешите в знак уважения положить цветок на вашу могилу, раз уж ничего больше не остается, и не надо так ехидно усмехаться - уж что умею.
Оправдание Лолите: "Люди недооценивают силу моего воображения". Спасибо вам за эти слова. "Лолита" всегда была для меня *личной* проблемой и практически личным оскорблением. Потому что я *не могла* понять, как автор Дара и Подвига мог написать эту педофилическую эпопею: Лолита, Волшебник, Камера-обскура ака Смех в темноте. А стоило всего-таки оглянуться на себя, чтобы все понять. Еще к вопросу о том, что нельзя огульно судить о личности автора по его произведениям. Нельзя переносить на автора, как автоматически переносишь иногда на себя.
Ах, да. А еще мне хочется выкопать его и лично дать по морде за то, что он сказал про Достоевского и обожаемого моего Фолкнера. Я понимаю, что с поклонника "Евгения Онегина" взять нечего, но ведь это Набоков, Набоков!
Любите ли вы Набокова так, как люблю его я?))

@темы: набоков

current book

главная