URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
22:20 

Gilbert Keith Chesterton "The Innocence of Father Brown"

Шпенглер & Инститорис
Мне грешным делом рассказы про патера Брауна кажутся чуть ли не идеальным образчиком детективов. Я не люблю страшные книги, и тем более не люблю всякую расчлененку и прочие мерзкие подробности, а в детективах их бывает довольно много, даже больше, чем надо. То ли дело милые истории Честертона - в них есть и конфликт, и загадка, и при этом они остаются всегда элегантными, сдержанными и аккуратными, что ли. Кроме того - что привлекает меня больше всего - даже истории про Шерлока Холмса не представляют собой такой триумф разума, как патер Браун. В Холмсе очень много самолюбования, тщательно выписанный главный герой с такими яркими чертами, что он практически заслоняет собой сюжет. Патер Браун - фигура совершенно противоположная, подчеркнуто обыденная и скромная, лишненная каких бы то ни было трагически-романтических черт. Единственное, что раз за разом подчеркивает Честертон - что это человек маленького роста, с большой головой и круглым лицом. Не слишком привлекательное описание для фанаток, согласитесь)) Не успокоившись на этом, Честертон еще и награждает патера другом противоположного склада: бывший самый-страшный-преступник Фламбо - мужчина великанского роста и непомерной силы. Вдвоем они образуют вполне классическую парочку в духе Дон Кихота и Санчо Пансы.
Что еще прекрасно в этих историях - так это уютность мира, в котором они происходят. Самый-страшный-преступник Европы занимается кражами ювелирки, причем старается, чтобы при этом никто не погиб и даже не пострадал, и пристыдивший его священник добивается полного раскаяния. Случаются, конечно, и убийства, но в основном, скажем так, на бытовой почве. Здесь нет криминальных концернов, которые сажают подростков на герои, нет маньяков-расчленителей (и, надеюсь, не будет), и всех убийц можно не только вычислить с помощью здравого смысла (что говорит об отсутствии самой опасной категории - безумцев) и большую часть из них можно вернуть на путь истинный или хотя бы сподвигнуть на раскаяние. Прекрасный комфортный мир, в котором милейший патер Браун может развернуться со своими аналитическими способностями и исключительными душевными качествами, не пугая при этом читателей ужасом преступлений.

@темы: честертон

16:00 

Майкл Муркок "Глориана; или Королева, не вкусившая радостей плоти"

Шпенглер & Инститорис
Это как если бы "Золотой век" снимал Феллини. В лучших традициях "Казановы": преувеличенно неадекватно ведущие себя люди в карнавальных костюмах, не двор, а комедия дель-арте, и в конце карлик–клоун режет торт снятым со стены ружьем для толстой виолончелистки. Псевдоисторическая фантазия-извращения на тему Елизаветы и ее двора, только Елизавета не королева-девственница, а королева-нимфоманка, которую, простите, никто не может удовлетворить. Она содержит огромный гарем со всяческими девиациями, но все не впрок. И вокруг этого строится сюжет. Подходящий сюжет для хентая, я бы сказала, но несколько странный для романа. Более того, роман написан (и переведен в тон) таким же псевдо-историческим тяжеловесным, многословным и выспренным стилем. Герои вместо "это" говорят "сие", вместо "ок" - "воистину". Поскольку я живо помню прекрасный рассказ про мальчика Аркашку, первые пятьдесят страниц это у меня вызывало нервный смех, но потом и я утомилась.
Надо отдать должное добросовестности и усилиям переводчика - перевод как таковой отличный и, насколько я могу судить, идеально соответствует авторской стилистике (настолько, насколько русский язык вообще может ей соответствовать). Понятно, что переведи этот роман обычным гладким современным русским - он воспринимался бы совсем иначе. В данном случае гротескность языка перевода вполне соответствует гротескности всего остального в романе. Страшно подумать, какой это труд, учитывая, какое пространство в тексте занимают фразы на целую страницу и прочие изгибы барочного стиля.
Конечно, некоторое действие в книге есть. Проблема в том, что это самое действие занимает по паре абзацев несколько раз за все пятьсот страниц книги. Все остальное же - травестированный "высокий штиль", длиннющие и ничего не говорящие перечисления и описания, тоскливые бессодержательные диалоги и монологи. В очередной раз вспоминается любимая мной фраза у Ницше о том, что читатель в данном случае получает удовольствие разве что от собственного усердия. Я могу понять, зачем это сделал Муркок - это как романы Сорокина, упражнение на стилизацию, а ну сколько еще печатных знаков я могу навалять в таком ключе. Другое дело, что и как романы Сорокина, стилизация эта совершенно лишена смысла. Она не образует единого целого с сюжетом, потому что сюжета как такового и нет, она не дает ничего для раскрытия характеров, потому что характеров за этими личинами тоже не видно особо - что-то живое чувствуется разве что у Монфалькона. И, наконец, она некрасива сама по себе, несмотря на все усилия переводчика. Английская проза того периода совсем не так ужасна, как пытаются показать нам автор и переводчик, в конце концов, это время Шекспира, а по слогу Муркока можно подумать, что все там были косноязычными занудами (даже Бэкон - не так зануден, как это). В целом я не могу сформулировать внятной причины, зачем автору было так выделываться 500 страниц, но если убрать стилистические упражнения, то от романа больше практически ничего и не останется. Я не любитель Феллини и тем более не любитель многословности и выспренности, мне было не то чтобы тяжко, а просто скучно.
Немного развлечения добавлять альтернативная реальность: Альбион вместо Англии, Девствия вместо Америки (Вирджиния), Арабия, Полоний (какой-то химический элемент), легкое заигрывание с путешествиями между мирами и идеей того, что "параллельной реальностью" для данного мира является наша Земля. Но все это как-то очень топорно и неловко, как будто из нашей Земли нельзя упомянуть никого узнаваемее Гитлера. Прекрасный и тонкий вариант такой точки зрения "оттуда" есть у Набокова в "Аде", а у Муркока смотрится несерьезно и в конечном счете ничего не дает.
Это даже комично: многие авторы пишут плохо и одинаково. Значительно меньшее количество - одинаково, но хорошо. Совсем уж единины - хорошо и по-разному. И только Муркоку, насколько я его читала, удается писать по-разному и плохо. Правда, и в том, и в другом случае это ужасно гротескно и неестественно, но степени гротеска, как выяснилось, тоже бывают разные - от подростковой фэнтези до "фестивального кино".

@темы: муркок

13:07 

Надежда Попова "Ловец человеков"

Шпенглер & Инститорис
Всю дорогу честно пыталась найти в этой книге что-то хорошее. До одного пассажа. Там в один весьма трагический момент, когда главный герой вот-вот станет жертвой кровавого крестьянского восстания (дело происходит в Германии 14 века, напомню), этот самый главный герой - начинающий инквизитор, спрашивает, не называется ли организация восставших "Союзом меча и орала". Я в начале даже не поверила, серьезно. Надо быть, действительно, очень виртуозным автором, чтобы буквально тремя словами похерить и историчность (даже псевдоисторичность) всего романа, и серьезность момента, и превратить собственный труд в дурацкий фарс. Ну если уж автор к своему детищу так относится, то какой с меня спрос.
Первые две вещи, которые сходу бросаются в глаза - это феерически неюклюжий язык и "выбегалловщина". Не знаю, был ли у текста литературный редактор, похоже, нет, потому что объем авторской графомании можно было бы урезать втрое без малейшего вреда для сюжета. Нет ни одной простой фразы, везде нагромождение оборотов, повторов и тягостное многословие. А также, видимо, любимый прием автора - распространенное приложение, разделяющее подлежащее и сказуемое, так что к середине предложения читатель успевает забыть, о чем в нем, собственно, речь. Признаюсь, удовольствие от литературных качеств текста сравнимо только с удовольствием, какое доставляет 4 часть "Войны и мира".
С выбегалловщиной еще веселей. Автор, видимо, рассудила, что раз речь идет о 14 веке, чтобы все читатели поверили, что это и правда он, а не какая-нибудь подделка, надо напихать в текст как можно больше латыни. А то ведь действительно, никаких других способов указать на время действия мировая литература не придумала. Но как назло, с пресловутой латынью-то у автора из рук вон плохо. В целом складывается впечатление, что автор нашла в сети какую-то подборку "латинских слов и выражений для самых маленьких" и старательно распихивает ее, куда только может. В том числе в мысли персонажей. Вот представьте, вы, положим, свободно владеете английским, но рассуждая сами с собой о каком-то сложном предмете, будете ли вставлять английские союзы в свои мысленные построения? Выглядит весьма сомнительно, как и вообще все случаи употребления латыни в данном тексте. Отдельно передаю привет словам "status" и почему-то "début" (хотя с какого перепугу сюда влезло французское слово, если герои у нас немецкие священники... влияние профессора Выбегалло, определенно), которые, конечно, отсутствуют в русском языке, и кроме как латиницей их написать нельзя. Дорогой автор, я потрясена и раздавлена вашим словарным запасом, просто признать стыдно!
Еще к вопросу о неуместности: при первом знакомстве с деревенским священником мы узнаем, что он не знает латыни от слова совсем, причем это обстоятельство муссируется так долго, что невольно запомнит даже самый ленивый и невнимательный читатель. Зато чуть дальше тот же деревенский священник, приглашая к себе инквизитора пообедать, ни с того ни с сего вворачивает в предложение латинскую фразу, которая, кстати говоря, в данном контексте ну совсем не нужна. Очевидно, автор за несколько десятков страниц успела забыть, чем у нее персонажи отличаются друг от друга и какие грехи она уже изобрела им выше. Да и в списочке латинских слов и выражений еще не все повычеркнуто, надо понапихать по тексту, зря старалась искала, что ли. К месту, ни к месту, соответствует такое употребление личности героя или нет - не суть важно. Далее инквизитор 14 века употребляет выражение "дежавю", благополучно изобретенное психологами только в 19 веке, ну да кого это волнует, действительно.
В целом то, как технически сделан текст, вполне описывается словом халтура. Халтура и в русском, и в латыни, и в речевых характеристиках персонажей, которых не просто нет, а нет с отрицательным знаком (см. выше про священника), и в употреблении слов и понятий, которых у героев того времени отродясь быть не могло (постное масло, ага. это еще что за советский выродок? можно было не изощряться и сразу написать, что в немецком деревенском кабаке в 14 веке готовили на "Олейне", а че!) И это все не считая оплошностей, выдающих не столько незнакомство с историей и культурой, сколько с окружающим миром. Вот где-то герой "втискивается спиной в ствол бузины", а потом вылезает из поломанного бузинного куста весь исцарапанный. Очевидно, такая бузина растет там же, где и развесистая клюква (см. Стремительный домкрат). Знай и люби свой край, называется. Настолько неряшливый текст, что в руки брать неприятно, не то что читать.
Ах, да, ниже в примечаниях сообщается, что это-де альтернативная история. Что "Молот ведьм" написали на сто лет раньше срока, еще можно простить (хотя неясно, зачем), но в авторском альтернативном мире, видимо, отдельные страны успели уйти в своем развитии на 500 и более лет вперед, где-то уже изобрели психоанализ, а также написали и даже перевели на немецкий "12 стульев". Московия, видимо, круто расширила свою зону влияния на всю Европу, раз у них даже немецкие инквизиторы ругаются русским матом.
Если серьезно, то, опуская многочисленные авторские промахи, часть с "альтернативной историей" самая печальная в плане качества. Из текста кагбэ вытекает, что в середине 14 века "плохая" инквизиция внезапно! сменилась на "хорошую" Конгрегацию. При этом нет ни слова о том, как и почему же так вышло, хотя казалось бы, это наиболее интересный вопрос, на который всем хочется получить ответ, но увы, исторические реалии остаются далеко за рамками текста.
Сюжет настолько бестолковый, что аж зло берет. Мотивация действий персонажей отсутствует как класс, с чего бы ради некоему деревенскому пивовару так изощренно (выбирая максимально сложный и запутанный способ) пытаться погубить заезжего и неизвестного ему инквизитора - не объясняется. Почему инквизитор ведет себя, как идиот - ну, это понятно, видимо, потому, что он и вправду идиот. На этом взаимодействии одного идиота и одного персонажа, за которым явственно видны авторские лески, и строится подобие сюжета. Причем первую половину романа не происходит ровным счетом ничего, а вторую половину происходит такое количество немотивированных событий и из окрестных кустов вылезает такое количество роялей, что о первой части вспоминаешь с некоторой тоской.
Финал наводит на мысли, что у всего этого бедлама будет какое-то продолжение, надеясь продать которое, автор, очевидно, обещает объяснить в следующем романе все недостатки первого. Ну уж нет, спасибо, одной Веры Камши в моей жизни уже было на одну больше, чем следовало бы. По итогам испытываю отчаянную потребность в ритуальном очищении чем-нибудь качественным... Пушкина, что ли, перечитать.

@темы: попова

21:07 

"Альфонс Муха"

Шпенглер & Инститорис
Наконец-то дошли руки до купленной еще в прошлом году в Праге книжки. Собственно, это скорее альбом, текста там не много, но мне нравится, как он подобран. В книге освещены все основные этапы творческого пути Мухи, от первых парижских плакатов - потом триумфальные афиши для Сары Бернар - Америка - возвращение в Чехословакию и труд на дело молодой республики и, наконец, "Славянская эпопея". Очень много прекрасных иллюстраций, коротко, но довольно емко прокомментированы.
Каюсь, мне-то нравится у Мухи самые растиражированные парижские плакаты, все эти девушки в вычурных позах с цветами и орнаментами. По-моему, это изумительно красиво, правда, пусть сам Муха и воспринимал это как ремесленную работу. А вот пафос "Славянской эпопеи" меня несколько смущает.
История жизни Мухи, конечно, впечатляет. Триумф в Париже, возвращение на родину, полное надежд, несколько десятилетий почти бесплатного труда ради нее - и смерть после допроса гестапо в 39 году. Что характерно и печально, прославленный во Франции и в Америке художник был совсем не так тепло принят у себя дома, несмотря на все свои старания. Жаль, что "Славянскую эпопею" он так и не закончил, конечно.
А вот моя любимая картина у Мухи:



ps Нашла вот здесь очень много картин Мухи в приличном качестве

@темы: art

22:54 

Марина и Сергей Дяченко "Мигрант, или Brevi finietur"

Шпенглер & Инститорис
Внезапно - несмотря на некоторые явные недостатки романа - получила от него совершенно неприличное удовольствие. Читала не отрываясь, жаль, что все так быстро закончилось. Притом, что и сюжет нельзя назвать сколь-либо оригинальным, и главный герой совершенно сливается с обоями. Даже не могу ткнуть пальцем, что именно в тексте меня настолько привлекает - в отличие от той же "Вита Ностра", в которой все было очевидно и объяснимо.
Впрочем, нет, могу. Фигура Аиры, инструктора и консула. Нет, я отдаю себе отчет, что это классический персонаж девичьих грез - но с другой стороны, а кто я такая, собственно? :) Вот этот персонаж кажется мне удивительно хорошо прописанным, причем это сложный и, скажем так, маловероятный характер. Как разведчик Исаев - допускаю, что такие люди существуют, но их очень мало. При этом Дяченкам удалось написать его так, чтобы по мере чтения к персонажу читатель испытывал ровно те же чувства, что и главный героя. Поначалу на острове он откровенно бесил, потом начал интересовать, потом этот интерес перешел в глубокую симпатию и уважение. Во всяком случае, мое отношение менялось именно в таком порядке. И вообще мне кажется, что в отношениях с любым совершенно человеком именно такой порядок перемены персонального отношения к нему - самый лучший и наиболее продуктивный (судя по моему личному опыту).
Что до сюжета, то собственно роман разделяется на две части - попадание нашего героя в параллельный мир и его Проба на полновесное гражданство в этом мире, и стандартно-эпическо-спасательную часть. Проба описана великолепно. Притом, что ничего сверхъестественного в ней, в общем, не происходит, и вообще ничего выходящего за рамки нормы. Зато в ней есть и детали, и характеры, и изменение отношений, и реальное, достоверно описанное *преодоление*.
Вторая половина романа значительно слабее. Начнем с того, что Проба по своему соотношению с остальным сюжетом все-таки выглядит как неестественно затянутая экспозиция. И при этом - самое яркое место романа. Дальше герои галопом по Европам спасают мир/вселенную, проявляя всяческие суперменские качества - такое чувство, что эту часть Дяченки дали написать Лукьяненко. В ней четко выступавшие характеры персонажей слегка расплываются, а с самим сюжетом и его обоснуем происходит такая чехарда, что нет ни малейшего желания размышлять на поставленные авторами очень глобальные вопросы "о роли личности в истории" :alles: (простигосподи). Мой вердикт: чтобы вторая половина романа не смотрелось как быстрый пересказ чернового замысла, она должна быть раза в три короче и гораздо более обоснованной с точки зрения прописанности мира и банальной логики. А так по сравнению с шикарным началом выглядит довольно сыро - если подходить совсем объективно и придирчиво.
Отдельно хочу сказать про главного героя. Знаете, у меня такое чувство, что это какой-то классический типаж фантастического героя, кочующий от одного автора к другому и у всех выглядящий одинаково уныло. Это мужчина в районе 30-35 лет, без семьи и каких-либо текущих обязательств, с вялотекущей карьерой, которую бросить ничуть не жаль. Не отягощенный совершенно никакими персональными достижениями, интересами, особенностями. Единственное, что делает героя похожим на человека - сопливые воспоминания о какой-нибудь бывшей любви или (как в случае с Дяченко) о брошенном им же самим ребенке. В общем, персонаж, который сливается с обоями и не выделяется абсолютно ничем. В фантастическом мире, разумеется, оказывается, что он на самом деле крут, как вареное яйцо. Что печально, потому что это слишком очевидные детские комплексы со стороны авторов. Герой "Мигранта", увы, именно этот типаж - поскольку авторы умнее и тоньше среднестатистический фантастов, герой тоже вышел чуть умнее и тоньше, и поэтому не бесит. Но и не вызывает ни малейшей симпатии и интереса сам по себе. Зато с позиции такого героя удобно раскрывать остальные характеры - в их личном проявлении, вне взаимодействия с героем практически. Так что по сути точка зрения героя местами могла бы заменить авторскую речь - ничего бы особо не изменилось. Не скажу, что этот момент портит книгу, нет. Но если бы Дяченкам удалось вывести главного героя хоть сколько-нибудь примечательным, это было бы гораздо интереснее.

upd. Подумалось еще, что во всех книгах цикла "Метаморфозы" Дяченки используют одну и ту же конструкцию отношений персонажей. Есть Главный Герой, и есть "Вергилий" - некое могущественное существо, принадлежащее к фантастической части мира, которое и является проводником ГГ в этом мире. Саша и Фарид, Арсен и Максим, Андрей и Аира. И только в "Вита Ностра" герой кажется интереснее, чем "проводник". А вот в остальных двух романах цикла герои просто теряются на фоне куда более интересных проводников, и особенно в "Мигранте", учитывая, что Аира - положительный персонаж.

@темы: дяченко

10:55 

Марина и Сергей Дяченко "Цифровой, или Brevis est"

Шпенглер & Инститорис
Хорошо написаный роман с глупой идеей. Читать было увлекательно, но по итогам осталось недоумение и, пожалуй, даже разочарование. Тема интернета, СМИ, зомбоящика и тд. как некоего вселенского зла, за которым еще и стоит какая-то могущественная организация, почти поработившая человечество, откровенно задрала. Особенно смешно эта тема выглядит применительно к России, учитывая, что и в столицах-то компьютером умеют пользоваться далеко-далеко не все, а всей остальной стране виртуальные опасности не грозят еще много лет. К тому же тема подана настолько в лоб и концовка настолько дурацкая, что вызывает даже некоторую оторопь. Нет, я понимаю, что 14-летний герой, жаждущий славы, не будет задумываться о том, откуда у него берется вода в кране и как на нем отразится глобальная информационная катастрофа. Но авторам-то не 14, а по всему выходит, что глупости героя хороши и правильны.

Не знаю, может, предполагалось, что читатели проникнутся терзаниями мальчика-героя. Но у меня он своим тупизмом и просто неприличным эгоизмом вызывает только глухое раздражение. Не знаю, каким надо быть кретином, чтобы производить эксперименты по испытанию своих сверхспособностей на своих же родителях. Да и в остальном... чиксы и бабки - вот и все желания. Какая дешевка, господи! Нет, это вполне логично и, наверное, большинство мальчиков в этом возрасте действительно хотят именно этого. Но мне казалось, что если он какой-то избранный и особенный, то должна же эта особенность хоть в чем-то проявляться! Саша в "Вита Ностра" вызывает если не симпатию, то уважение, потому что видны ее работа и результаты этой работы. А у Арсена только бесконечное нытье. Нам говорят, что он умен, талантлив и вообще выдающийся перс, но по его словам и поступкам этого незаметно, а заметно как раз обратное. Кому, спрашивается, верить, авторам или собственным глазам? И очень заметно по его отношениям к окружающим, что все остальные ему по большому счету действительно не нужны. Добро бы его эгоизм еще проводил к какому-то интересному результату, личностному развитию и тд. - так нет же, как был скучным сопляком, так и остался.

Инопланетное существо, обитающее в информационных сетях и фактически владеющее миром, причем с одной целью - вернуться домой к маме - это просто гылол! :dve:
Вообще Орсон Скотт Кард рулит, я бы сказала. История про мальчика-геймера, ведущего реальные войны, хоть и немного другого плана, история про бестелесное существо из интернета - где-то я все это уже видела, короче :bayan: Кажется, в этом романе нет ничего своего, никакой собственной авторской идеи, а только понадерганное из чужих книжек. Причем понадерганно и подано оно так, что получилось гораздо хуже, чем в первоисточнике. Финал меня вообще очень удивил, что это было? Точнее, меня интересует, вот он красиво заявил "нет" - и что потом? В данном случае "потом" было бы как раз самой интересной частью, потому что я себе это слабо представляю и было бы забавно посмотреть, как это представляют себе авторы. Но, видимо, никак. Обидно.

Написано, повторюсь, хорошо, легко, быстро - и поэтому сюжет захватывает. Нет топтания на месте, нет скучных эпизодов. Но если подумать, остается ощущение некоторой глобальной авторской наивности. Такое чувство, что авторы знают то, о чем пишут (сетевые игры, мир интернета, современные технологии и тд), очень-очень поверхностно, поэтому и акценты у них расставлены так странно, и делают они из мухи слона и наоборот. "Вита Ностра" была совершенно блистательная вещь с интересной и удивительной идеей и действительно таинственным *новым* миром. В "Цифровом" большинство читателей встречаются с совершенно повседневными вещами, которым неожиданно пытаются придать какой-то глубокий зловещий смысл. Все равно что восстание машин описывать с примерами восстания холодильника и микроволновки. Не впечатляет, согласитесь :)

@темы: дяченко

22:13 

Марина и Сергей Дяченко "Vita nostra"

Шпенглер & Инститорис
Есть книги объективно плохие и объективно хорошие. А есть такие, которые, будучи какими угодно, плохими или хорошими, попадают неожиданно по нашим больным местам, точкам воздействия, или, если угодно, точкам развития. Кому чужда идея образования как способа изменения или даже перелома личности - тот вряд ли оценит этот роман, наверное. Я лично просто не могла оторваться. А казалось бы, все так просто. Но тема школы, обучения, узнавания нового и изменения путем получения нового знания - именно то, что прежде всего привлекает меня *во всех* книгах, где это хоть как-то затрагивается, от гарепортера и "Школы в Кармартене" до монастырской школы в "Нарциссе и Гольдмунде".

Фанатичная любовь к учебе и узнаванию нового начисто отрубает возможность расценивать любые проблемы и сложости в данной области с трагической или пессимистической стороны. Потому что это невероятно здорово! Потому что это как наркотик, чем больше погружаешься, тем сильнее хочется нырнуть еще глубже. И любые попытки дрыгаться, даже если вдруг их предпринять, ни к чему хорошему не приведут. Быстро поймешь, что вся "видимая реальность" на самом деле совершенно не так интересна и захватывающа, как то, чем ты занимаешься, что бы это ни было, от истории древней Руси до молекулярной биологии. Кто знает, тот поймет :)
Дяченкам как раз удалось нажать именно на эту точку и удерживать ее практически все время. Помнится, читая "Войну и мир", я активно скучала над миром и очень оживлялась на войне - потому что это было действительно интересно. Во всех остальных книгах о школе, обучении и тд. одним из самых интересных моментов является именно обучение как процесс, изменение человека именно в процессе постижения нового, а не школьные романы, шалости и приключения. А из всех читанных мной вещей на эту тему больше, чем в "Vita nostra", этого только у Коростелевой.

Но при этом предметы и способ обучения в "Vita nostra" совершенно фантастические, мир как гипертекст, люди как слова. Не скажу, что это лучшая из идей, и, увы, нельзя сказать, чтобы сама эта идея была глубоко прописана, зато прекрасно описано все, что происходит с учениками вокруг и из-за нее. Скажем так, внутреннее изменение, которое происходит с людьми в процессе эффективного обучения, здесь сделано внешним, очень четко и ярко подсвеченно. Пожалуй, даже пересвечено, потому что успехи и падения сильнее и фатальнее.

Странно, что герои не вызывают, скажем так, самостоятельной симпатии. Мне они симпатичны и интересны только как некие функции текста, механизмы, с помощью которых подается и развивается главная идея. Думаю, это прекрасно сочетается с общей атмосферой романа. Он не то чтобы жесткий, но милым и добрым его не назовешь определенно. При всех зашкаливающе странных вещах, которые случаются с детьми или которые *делают* с детьми преподаватели - он очень достоверен психологически, как-то очень правилен и естественен. И это вызывает особый восторг, как любое соединение нашего скучного быта с чем-то невероятным, странным, волшебным.

Только если обычно восхитительный волшебный мир противопоставляется волшебному миру, который отрывает школа, здесь все не так. Учат иначе и не тому, это невероятно, странно, но никак не волшебно. Просто совсем другое. Но "другое" такого уровня, что вполне можно и стоит бросить все и вся и уйти в это с головой, замкнуться на одном. Качественные перемены только так и происходят. Не вижу излома личности. Вижу скачкообразное развитие, и кто проходил, как это бывает, тот знает, что все потраченные усилия, все слезы, нервы, труд и усталость по итогам того стоят. Кажется, я все равно не сумела толком объяснить, что меня так зацепило в этой книге, но это вообще сложно поддается определению, это такая проекция персонального опыта, который, как верно замечено в тексте, ни с кем особо не разделишь :)

@темы: дяченко

19:59 

Jaques Prevert "Poemes"

Шпенглер & Инститорис
Я не буду ставить надстрочные знаки, потому что мне лень:)
Превер очень странный поэт. По первому впечатлению он очень сильно нравится своей простотой, за которой при этом скрывается и сложность, и глубина, и смысл. В свое время меня очень впечатлило его знаменитое стихотворение "Чтобы нарисовать портрет птицы". Это поэзия, без всяких скидок - даже при том, что я в принципе не перевариваю верлибр, в котором даже ритма нет, не то что рифмы. А у Превера в основном нет ни того, ни другого.
Но чем больше я его читала, тем сильнее задавалась вопросом, что же такое курил автор. Пьеска "En Famille", в которой один брат отрезает другому голову из зависти, а потом они все садятся обедать, и мать вливает мальчику суп через воронку, меня, можно сказать, добила. Готова признать, что хоть мне и честно нравятся целых три стихотворения, Превер в целом не мой автор. Слишком глючный для меня, слишком немузыкальный, и смысла в этой глючности я тоже не вижу, увы. Новые формы, новые смыслы, ради бога, но то, что у Бродского выглядит умно, ехидно и серьезно ("Представление" имею в виду), у Превера превращается в дурацкий фарс ("Tentative de discription d'um diner de tetes a Paris - France").
С другой стороны, Превер - тот автор, который понравится как раз тем, кто не любит поэзию в принципе и "вязнет" в гармонии рифмы и ритма. Он забавен, но для меня слишком забавен. Мне нравятся у него *самые* простые и чистые вещи:

Chanson
Quel jour sommes-nous
Nous sommes tous les jours
Mon amie
Nous sommes tout la vie
Mon amour
Nous nous aimons et nous vivons
Nous vivons et nous nous aimons
Et nous ne savons pas ce que c'est la vie
Et nous ne savons pas ce que c'est le jour
Et nous ne savons pas ce que c'est l'amour

***
Je suis hereuse
Il m'a dit hier
Qu'il m'aimait
Je suis hereuse et fiere
et libre comme le jour
Il n'a pas ajoute
Que c'etait pour toujours.

@темы: стихи

14:49 

Кэнко-хоси "Записки от скуки"

Шпенглер & Инститорис
Признаться, я с большим подозрением отношусь к восточной литературе вообще и японской в частности. Не то чтобы она мне вся поголовно не нравилась - хотя, признаться, не нравилось большинство из читанного, за редким исключением отдельных вещей Кавабаты, пожалуй. Но при этом она вся поголовно кажется мне... очень странной, что ли. Все-таки у этих людей абсолютно другое мировосприятие, система ценностей и идей. Причем как было другим в десятом веке, так и сейчас осталось, несмотря на всю глобализацию. Видимо, это как раз таинственная хрень под названием ментальность.
Чтение восточных авторов, особенно японцев (китайцев - куда в меньшей степени) оставляет какое-то смутное ощущение неудобства и легкого раздражения. Будто по коже ползет какое-то маленькое насекомое, вроде и не страшно, и ты его прогнал уже, но это чувство неловкости осталось. Такое чувство неловкости вызывают бытовые подробности у Кобо Абэ, древние американские хиты у Х-Мураками, мелкие омерзительности у Р-Мураками, описание чьих-то родимых пятен у Кавабаты, страдания у Оэ. Вроде бы это мелочи, но в то же время четко осознаешь, что европейский автор никогда не стал бы заострять внимание на чем-то подобном - а если бы и стал, то сделал бы это куда более глобально и гротескно.

Правда, Кэнко-хоси очень сильно отличается от остальных известных мне японских авторов. Во-1, это бог весть какой, а точнее, 13-14 век. Во-2, это образчик дзуйхицу, бессюжетного жанра в духе "что вижу, то пою". Ну или точнее, пою, о чем в голову придет прямо сейчас. В таком жанре можно написать и нечто совершенно очаровательное, и нечто совершенно бессмысленное и бездарное. В зависимости исключительно от персональных достоинств автора и его способности думать и формулировать.
У Кэнко-хоси, буддистского монаха, получилось очаровательно. Пожалуй, из всей японской литературы жанр дзуйхицу нравится мне больше всего - общая очаровательность и легкость (маленькие заметочки от одного предложения до пары страниц) вполне компенсируют абсолютную чуждость менталитета. Будучи изложенными в качестве отдельных наблюдений, мыслей, историй, своего рода "анекдотов" в прежнем понимании этого слова, они создают некий особый шарм. Как острая приправа, которую есть отдельно невозможно, но в небольшом количестве она прекрасна. К примеру:

"Карп очень благороден, так как из всех рыб одного только карпа можно разделывать в высочайшем присутствии".
"Однажды Китаяма-нюдо П обратил внимание на то, что на полке для снеди над августейшей купальней в покоях императрицы виднеется дикий гусь. По возвращении домой он тут же написал письмо, где указывал: «Мы не привыкли видеть, чтобы подобные вещи открыто хранились на августейшей полке. Это неприлично. И все оттого, что у вас нет надежного слуги».


Есть и другие, вызывающие, как метко выразился публикатор знаменитой перфонтаны, "легкий клин левого полушария":
"Раньше прежде чем виновного высечь розгами, его подводили к станку для порки и привязывали. В наше время уже никто не разбирается ни в этих станках, ни в том, как привязывать к ним". Действительно, o-tempora-o-mores! Никто не разбирается в стане для порки, куда катится наша культура! :alles:

C другой стороны, некоторые из сказанных Кэнко-хоси вещей актуальны, видимо, во все времена и в любых культурах. О взаимоотношениях полов прежде всего :lol:
"Говорят, что вообще мужчину надо специально воспитывать, чтобы над ним не смеялись женщины". (Жизнь неоднократно подтверждает абсолютную верность этих слов).
"Если бы не было на свете женщин, мужчины не стали бы следить ни за одеждой, ни за шляпами, какими бы они ни были".

В общем, Кэнко-хоси очарователен и при этом совершенно не скучен - не в последнюю очередь за счет по-настоящему странной логики, этики и тд.

@темы: дзуйхицу

09:09 

Роберт Хайнлайн "Луна жестко стелет"

Шпенглер & Инститорис
Так и не решила, как относиться к этому роману - в смысле, то ли всерьез, то ли как к затянувшейся шутке. С одной стороны, какие-то неуловимые детали, язык, сама идея наводят на мысль, что это ну ни может быть серьезно. Лунная колония, поднявшая восстание против власти злобных эксплуататоров с Земли, лунари-патриоты, сверхумный компьютер со странным чувством юмора и тд. - уже смешно, в общем. С другой стороны, сюжет романа, собственно, описывает ход этой революции от начала до относительно благополучного завершения. А из истории у меня сложилось твердое ощущение, что революция не может быть забавной по определению; даже война может быть забавной (см. Война мышей и лягушек), но революция - нечто страшное и кровавое. И, в общем, у Хайнлайна тоже люди гибнут прекрасно и вполне достоверно, правда, главные герои, разумеется, выходят живыми и невредимыми, но на то они и главные герои.
Это смешно, но все революционные лозунги лунарей сильно напоминают революционные лозунги большевиков и иже с ними. Подозреваю, что дело в том, что революции в принципе происходят все по похожему сценарию и причинам: некоторая часть народонаселения начитает считать, что ее недокармливают, ей недоплачивают, и вообще "давайте все возьмем и поделим". В силу исторических причин все это вызывает у меня лично сильнейшую идиосинкразию, хотя по идее, конечно, не должны бы. Нет, я согласна, что подобные лозунги могут быть оправданы, но все равно раздражает.
Хайнлайн, конечно, тот еще читер. Нашему протетариату, чтобы удалась революция, понадобилось только некоторое количество булыжников, а он не обошелся без deus ex machina и того, чтобы нагнуть законы природы. Впрочем, разумный компьютер, который всем управлял и, собственно, взял на себя основную работу - пожалуй, самый симпатичный герой романа. Несмотря на в общем довольно избитый прием, у Хайнлайна он вышел очень хорошо. Такая, гм, удивительно милая личность получилась. Вообще, мне кажется, есть в романах Хайнлайна какая-то необычайная плюшевость, что ли. Не романтичность, а именно плюшевость, когда в конце все живут долго и счастливо, и по мере действия одни хорошие люди дружат с другими хорошими людьми. С одной стороны, из-за этого тексты становятся более легкими и симпатичными, а с другой - снижается воздействие на читателя самого сюжета - чего волноваться за героев, когда сразу становится понятно, что "все будет хорошо". Это было мило, но скучновато.

@темы: хайнлайн

22:37 

Осип Мандельштам. Стихи

Шпенглер & Инститорис
Притом, что Мандельштам в принципе относится к очень небольшому числу любимых мной русских поэтов, раньше я как-то у него все стихи не читала. А тут просто купила сборник "полное собрание поэзии и прозы в одном томе". И с удивлением обнаружила, что Мандельштам больше прозаик, эссеист и переводчик, чем поэт. По количеству, во всяком случае. Стихов - всего 200 страниц, а это, в общем, не слишком много.
Вообще у меня образ Мандельштама сформировался по чьим-то отрывочным воспоминаниям и дневникам, скорее всего, МЦ, которую я читала в бешеном количестве и все подряд в свое время. Такой забавный, немного смешной и неловкий еврейский мальчик с нечеловеческим, странным талантом, абсолютно не приспособленный к жизни и страшно, страшно умерший в 37 году. Не знаю, насколько это соответствует истине - но вполне вероятно. По стихам, по крайней мере, такое впечатление не опровергается. МЦ может быть пафосной, Ахматова эстетствующей, Маяковский громогласным, Есенин душевным, но Мандельштам больше и ярче всего - странен. Не могу даже ткнуть пальцем, где и чем именно, потому что - везде, во всем. Мне больше всего их всех стихов запало вот это:
А вам, в безвременьи летающим
Под хлыст войны за власть немногих, -
Хотя бы честь млекопитающих,
Хотя бы совесть - ластоногих,
И тем печальнее, тем горше нам,
Что люди-птицы хуже зверя,
И что стервятникам и коршунам
Мы поневоле больше верим.
Как шапка холода альпийского,
Из года в год, в жару и лето,
На лбу высоком человечества
Войны холодные ладони.

И это проходит в разделе "шуточные стихи". Впрочем, с сотого прочтения я даже начала понимать, что это, наверное, плюшевый стеб на того же Маяковского и иже с ним, вплоть до Библии - "итак, готовьтесь жить во времени, где нет ни волка, ни тапира". Но все же от звучащей в нем музыки никак не избавиться.

Еще одно стихотворение, которое меня поразило -
"Среди лесов, унылых и заброшенных,
Пусть остается хлеб в полях нескошенным!
Мы ждем гостей незванных и непрошенных,
Мы ждем гостей!

Пускай гниют колосья перезрелые!
Они придут на нивы пожелтелые,
И не сносить нам, честные и смелые,
Своих голов!"

и тд. Если я все правильно посчитала, автору 15 лет. Пятнадцать, даже странно, кто писал в пятнадцать лет настолько странные стихи, а не бесконечно сопливые и гладкорифмовые тексты про собственное одиночество и уникальность. Вообще очень забавно, когда читаешь подряд, в хронологическом порядке и большом количестве, чьи-то стихи, обычно видно, как поэт *растет*. Как меняется письмо, появляется голос. По МЦ очень видно, ее юношеские стихи - очень гладко-беспомощные в основном и совершенно никакие. А Мандельштам, кажется, уже родился сразу готовым поэтом, и написанное в 907 году не слишком отличается по тону, стилю и уровню от написанного в 37 - и даже не более позитивно.

Еще чудесный момент в перечитывании классиков - то, что узнаешь, откуда же цитаты, которые у тебя уже сто лет на слуху. Огромное количество таких в свое время почерпнула, когда читала подряд Есенина. И у Мандельштама их тоже есть, даже с учетом общей странности всех стихов и неразрывности его текстов:
"Лишь тот умеет похвалить,
Чье осуждение сурово".

"Бывает сердце так сурово,
Что и любя его не тронь!"

"Помоги, Господь, эту ночь прожить,
Я за жизнь боюсь - за твою рабу...
В Петербурге жить - словно спать в гробу".


При этом у Мандельштама огромное количество именно шуточных стихов, написанных в насмешку над кем-то из знакомых, ситуативных. Складывается впечатление, что большая часть из его текстов - именно ситуативна, не то чтобы особо тщательно обрабатывалась, а писалась именно на лету, мгновенно. Поэтому несмотря на перебивку ритма и рифмы они настолько легки. Забавно, я в принципе мало знаю Мандельштама, действительно, но что знаю у него давно, знаю в основном наизусть - притом, что никогда специально не учила, а просто иногда перечитывала. Удивительно странные слова странным образом очень ловко складываются, как пазл. "Я список кораблей прочел до середины" запоминается мгновенно, точно также как "Не веря воскресенья чуду на кладбище гуляли мы")

Отдельный момент, который меня очень цеплял и цепляет за живое - 37 год и все с ним связанное. У меня, может, слишком живое воображение, но мысль о данном конкретном персонаже, умирающем от голода в сталинских лагерях, вызывает у меня ужас, ужас. О других не вызывает, а о Мандельштаме - да. Может, дело в сложившемся в моей голове образе создания хрупкого и беспомощного, абсолютно не от мира сего. И стихи у Мандельштама на эту тему и вокруг нее - чудовищно страшные, по производимому эмоциональному впечатлению сравнимые только с "Бесами".
"Твоим узким плечам под бичами краснеть,
Под бичами краснеть, на морозе гореть.
Твоим детским рукам утюги поднимать,
Утюги поднимать да веревки вязать.
Твоим нежным ногам по стеклу босиком,
По стеклу босиком, да кровавым песком.
Ну, а мне за тебя черной свечкой гореть,
Черной свечкой гореть да молиться не сметь".

"Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлевского горца".


И самое-самое, просто квинтессенция Мандельштама и его судьбы:
"Куда как страшно нам с тобой,
Товарищ большеротый мой!
Ох, как крошится наш табак,
Щелкунчик, дружок, дурак!
А мог бы жизнь просвистать скворцом,
Заесть ореховым пирогом -
Да видно, нельзя никак..."

и действительно, не вышло.

Про стихи Мандельштама вообще сложно сходу что-то говорить, потому что они требуют либо интуитивного понимания и приятия, либо глубокого вдумчивого литературного анализа. Вторым заниматься применительно к стихотворчеству в целом - дело довольно неблагодарное, а интуитивное приятие сложно как-то логически объяснить. Вот ложатся мне странные строфы Мандельштама на душу, даже про волка и тапира, так, как мало чьи. Если я про себя кого-то тихо декламирую, то это с большой вероятностью оказывается именно Мандельштам.
А вот это - мой любимый стиш у него. Все на этом :)
"Когда, уничтожив набросок,
Ты держишь прилежно в уме
Период без тягостных сносок,
Единый во внутренней тьме,
И он лишь на собственной тяге,
Зажмурившись, держится сам,
Он так же отнесся к бумаге,
Как купол к пустым небесам".

@темы: стихи, мандельштам

15:31 

Генри Лайон Олди "Мессия очищает диск"

Шпенглер & Инститорис
Первые 50 страниц романа я была уверена, что читаю Ван Зайчика. Ну или Ван Гулика, кому что больше нравится. Потому что Поднебесная + детектив + судья = кто-то ван чей-то :) Впрочем, это быстро закончилось, и дальше сюжет закрутился очень лихо, что бывает только у Олдей - у ванов все же куда проще. А тут тебе и черти с адским владыкой Янь-Ваном, и "попаданец" из нашего времени (не бойтесь, это не так страшно, как звучит), и боевые монахи, и Колесо Кармы.
В целом я "китайщину" и восточный антураж вообще скорее не люблю. Издержки жизни неподалеку с китайской границей, видимо, - Китай ассоциируется прежде всего с рынком (кто знает, тот поймет), а никак не с культурой. И у Олди с одной стороны в романе очень много всяких "культурных признаков" - истории, мифологии, ритуальных действий и слов, вещей. Но с другой стороны, это все настолько растворяется и теряется на фоне сюжета, что не раздражает совершенно.
Одна из характерных черт стиля Олдей, насколько я могу оценить, которая является одновременно плюсом и минусом - *насыщенность* текста. Обилие не столько персонажей, сколько поворотов сюжета, толкований, скрытых цитат ("Шаолинь должен быть разрушен"), внезапных открытий. Из-за этого их читать весело, но бывает тяжеловато. Так вот, к "Мессии" это неприменимо - его читать весело и легко. Не в последнюю очередь потому, думаю, что сюжет развивается все-таки более ли менее линейно, даже притом, что главных героев не один и даже не два. Авторам как-то удалось очень четко провести единую сюжетную линию через всех героев и события. Вот судья, которому поручают расследовать таинственное происшествие; вот нанятый судьей лазутчик, проникший во имя расследования в монастырь Шаолинь; вот шаолиньский монах, чья loyalty не совсем ясна до конца; вот таинственный "попаданец" из нашего мира и времени, в результате ошибочного перерождения оказавшийся в теле осталого ребенка, которого принимают в тот же Шаолинь. Герои и их действия нанизываются по принципу "Вот дом, который построил Джек", и в результате получается объемная, но при этом очень четкая картинка происходящего. На мой взгляд, только "попаданец" в этой картине несколько лишний, как-то слишком выбивается - хотя его там буквально всего ничего, так что не слишком заметно.
А еще мне очень нравится, как Олди обошлись с, гм, моралью романа. С одной стороны, она там есть - что достаточно внезапно. При этом концовка основной, сюжетной части с одной стороны достаточно эпична, из серии "стоя у стены в ожидании расстрела", но с другой стороны, эпики и пафоса там значительно меньше, чем ожидает читатель. В итоге получается, что пресловутая "мораль" относится не столько к области этики и нравственности, сколько к области разума. Я даже не знаю, как это объяснить, не пересказывая все содержание... Притом, что концовки у Олдей в принципе - не самая сильная часть всегда, но тут завершение истории выше всяких похвал. Сделано не слишком громко и не слишком тихо, а ровно так, как нужно после всех приключений и трагедий, пережитых героями и их миром.
Вообще это очень редко бывает в таких фантастических романах с "глобальным" сюжетом, по ходу которого поднимаются проблемы существования мироздания, гармонии во вселенной и тд., чтобы такие романы еще и удачно заканчивались. Обычно концовку либо сливают, либо выдают нечто феерически глупое и пафосное. Так что Олди удалось практически чудо - не только на протяжении всего текста продержаться между действием и глобальными смыслами действия, но и закончить все очень красиво, изящно и гармонично. Я старый солдат и не знаю слов любви, но мне было интересно читать в процессе и я внезапно очень прониклась концовкой, почти до слез. Это правда здорово.

@темы: олди

19:09 

Ursula K. Le Guin "A Wizard of Earthsea"

Шпенглер & Инститорис

Я читала "Земноморье" давным-давно, даже не в юности, а в детстве, и у меня остались только смутные воспоминания чего-то неторопливого, глубокого и очень крутого. Так что перечитывала как с ноля. И осознала, что все правильно, "Волшебника Земноморья" и надо первый раз читать в детстве, лет в 10 - тогда он произведет большее впечатление, потому что в детстве твое воображение гораздо активнее достаивает скудный пейзаж и домысливает детали. Он все еще чудесный, но это такой *чистый простой* роман, что искушенному читателю покажется, наверное, слишком простым.
В моем издании есть послесловие Ле Гуин, где она говорит, что и родилось "Земноморье" из просьбы издателя написать что-то для детей, и вот она постаралась, как могла. Но что гораздо более важно - почему-то я, перечитав больше половины ее творчества, раньше прицельно не обращала на это внимание - Урсула очень интересно пишет про создание конфликта в мире, где нет войны. А ведь действительно, ни в одном из ее романов ничего похожего на войну нет. И она очень разумно это объясняет, что в произведениях для детей война - это всегда война хороших против плохих, но "образ врага" создается искусственно, как толкиновские орды орков, и ничего общего не имеет с реальностью. А война "хороших против хороших" - это тематика для "большой литературы", не для фэнтези, да и то не всякому классику удается.
Поэтому в "Земноморье" конфликт возникает из борьбы человека с самим собой. Преследование Геда собственной тенью, а потом наоброт - настолько юнгианский сюжет, что его можно целиком помещать в учебники по психологии. Прими то, что в тебе есть плохого, признай это наконец частью себя, и только тогда сможешь это победить. Ненавязчивая мораль, нигде не выражающаяся прямо и, наверное, не очевидная для детей, но совершенно очевидная при "взрослом" перечитывании.
К тому же мне очень нравится мир "Земноморья", не романтика дальних странствий, фокус не на море, а именно на земле, на маленьких островах, каждый из которых по сути - маленькое государство со своими обычаями и памятью. Переехав на соседний остров, попадаешь в другой мир, и этих миров бесчисленное множество. В таком Земноморье не может быть ничего, похожего на империю, все его жители, видимо, махровые интроверты, потому что им очевидно нравится эта разобщенность и отчужденность. Не обязательно уезжать на необитаемый остров, чтобы отдохнуть наконец, можно уехать на *любой* остров - и там все гарантированно будет иначе. Совсем не такой многообещающий, как мир Ойкумены, зато куда более спокойный, протой и уютный.

@темы: ле гуин

14:21 

Кэрол Хилленбранд "Крестовые походы. Взгляд с Востока: мусульманская перспектива"

Шпенглер & Инститорис
Необычайно интересное, обширное и уникальное в своем роде исследование. Литература о Крестовых походах чуть более, чем бесконечна, но вся она описывает их исключительно с Западной стороны: что двигало нашими пассионариями, как они собирались, как воевали, как закреплялись на Левантийском побережье. И крайне мало говорится о том, как воспринималось это, собственно, завоевание арабской стороной.
Хиллебранд в своей книге дает сначала хронологический анализ, а потом разбирает отдельные аспекты жизни жизни мусульман, связанные с эпохой Крестовых походов. При этом в своих исследованиях она опирается в основном именно на мусульманские источники и временами - на западные, но посвященные также мусульманской проблематике. Понятно, что анализ получается несколько однобоким, но автор изначально оговаривается, что в этом и был смысл исследования - чтобы уравновесить хоть немного огромные объем литературы, посвященной западному взгляду и опирающийся на западные источники. Чтобы комфортно читать эту книгу, желательно иметь хотя бы общее представление о Крестовых походах "со стороны запада", их хронологии, основных лидерах и т.д.
Между прочим, автор делает изначально очень интересное замечание, что мусульмане соответствующего периода Крестовые походы именно как походы не воспринимали, и подобный термин появился в восточной литературе только веке в 19. Для них это было просто завоевание, поскольку крестоносцы довольно быстро закрепились на их земле, основали четыре королевства, захватили порты и использовали уже эту землю как плацдарм для дальнейших военных действий.
Еще одно столь же важное замечание общеисторического характера: если для Запада Крестовые походы были явлением уникальным, то мусульманскому миру примерно в тот же период пришлось отражать атаки пришедших с востока татар, так что для них крестоносцы были лишь еще одной напастью и, пожалуй, даже менее угрожающей. Огромный успех Первого Крестового похода Хилленбранд объясняет, в первую очередь, политической нестабильностью восточных государств того времени, вызванной смертью нескольких значимых лидеров и отсутствием объединяющей силы. К тому же подвергнувшиеся нашествию крестоносцев области представляли собой не единое государство, а несколько разных, даже исповедующих разные течения ислама. И на протяжении всего периода Крестовых походов, с некоторыми исключениями, продолжали грызться между собой столь же активно, как и со внешним врагом. Более того, заключали союзы с франками против других мусульман. Конечно, на этом фоне разношерстное войско крестоновцев выглядит довольно едино - по крайней мере тем, кто добрался до Леванта, уже было не до внутренних разногласий.
Отдельное внимание автора посвящено трем важным мусульманским лидерам, наиболее успешно боровшимся с крестоносцами - Нур ад-дину, Саладину и Бейбарсу. Из них наиболее известен, конечно, Саладин - он и с Ричардом Львиное Сердце чуть ли не дружил, и в романе Вальтера Скотта упоминается, и в фильме "Царствие небесное" прекрасен как заря. При этом Хилленбранд замечает, что на Востоке как раз на протяжении длительного времени народными героями-освободителями были Нур ад-дин и Бейбарс, а к Саладину сильно запоздалая слава пришла с Запада веке в 19. Хотя, конечно, это именно Саладин взял Иерусалим - но для мусульман этот город всегда был святыней "второй категории" по сравнению, например, с Мединой, и как собственно поселение и укрепление тоже ничего особенного собой не представлял. Поэтому почитать про Нур ад-дина и Бейбарса и их кампании было интереснее - я лично про них раньше не знала ничего вообще.
Хилленбранд разделяет всю хронологию Крестовых походов с точки зрения мусульман на три периода: Первый Крестовый поход, потом с 1100 по 1174 годы (Нур ад-дин), потом с 1174 по 1291 (Саладин и Бейбарс). И если в первом периоде мусульманские государства и войска значительно слабее крестоносцев и поэтому быстро сдают свои позиции, то к последнему периоду они становятся значительно сильнее, в том числе научивших у франков и татар приемам ведения войны. Плюс, конечно, численное превосходство.

Очень интересно автор пишет о том, как мусульманский мир постепенно вырабатывал концепцию политической пропаганды "антикрестовых" походов, основанную на идее джихада. В этот же период и по причине "социального заказа" идея джихада сама получает свое развитие в трудах мусульманских ученых. Для меня был большим откровением тот факт, что хотя в "области ислама" и допускалось вполне существование приверженцев других религий, при условии, что они веровали в единого бога (так существовали иудеи, и никто их особо не трогал), к христианам быстро начало применяться клише "неверных многобожников" - а против них как раз Коран и предписывает вести джихад. Почему же многобожников? - из-за концепции Троицы, суть которой при едистве бога никто не пытался особо постичь, к тому же это было очень удобно. Война с крестоносцами, таким образом, становилось войной за веру, а не просто за пару портов, а успешный военный лидер становился лидером *всех* мусульман - что позволяло гораздо легче решать "внутриисламские" проблемы с другими претендентами на лидерство.

Самая интересная глава в книге, пожалуй, касается того, как мусульмане воспринимали франков - на уровне как работ ученых, так и воспоминаний отдельных частных людей. Это довольно забавно, учитывая глобальные расхождения в двух обществах в куче аспектов, в том числе "бытовых". Несмотря на непрекрашающиеся, но вялотекущие войны, естественно, были и франки, прочно осевшие на востоке и подружившиеся с мусульманами, и наоборот. Между прочим, одна из распространенных характеристик-оскорблений - то, что франки были грязнулями в прямом смысле этого слова, т.к. не имели привычки регулярно мыться (что у мусульман, естественно, требуется еще и по религиозным основаниям). "Антикрестовая" концепция ритуального очищения области ислама от неверных тут тоже пришлась очень ко двору :-) Впрочем, смешного и странного для обоих сторон в этих взаимоонтошениях было очень много, автор пересказывает несколько таких мусульманских баек о странных франках.

Довольно большой раздел в книге посвящен военной науке того времени, способам ведения войны, оружию, крепостям и тд. Интересно, что при столь длительном периоде постоянных военных действий крупных сражений было всего ничего, и то они представляли собой в основном штурмы городов, а не битву двух воинств в чистом поле. Из всего сказанного Хилленбранд нельзя не заметить, как значительно качественно улучшилась мусульманская армия за эти двести лет. Впрочем, автор замечает, что вялые попытки мусульман догнать крестоносцев в войне на море потерпели поражение. Из всех крупных военных лидеров только один Саладин всерьез пытался сделать приличный военный флот, но за отсутствием опыта и объективным отсутствием леса и железа в необходимом количестве потерпел в итоге поражение. Бейбарс же, который взялся было за это дело чуть позднее, также потерпел очень дурацкое поражение и махнул рукой, радуясь, что легко отделался. Моряки были очень малоуважаемыми людьми на востоке, по сравнению с сухопутными воинами, от них не ждали ничего хорошего и их не жалели, если что.

Последний раздел в книге посвящен эволюции восприятия Крестовых походов в мусульманском мире и современной интерпретации. У меня сложилось впечатление, что если для нас Крестовые походы - это примерно такие же дела давно минувших дней, как Троянская война, то для пропаганды мусульманского мира - куда более актуальный "ужастик", оправдывающий ведение джихада против Запада. Хилленбранд приводит несколько частных случаев из близкой нам истории, в частности, тот факт, что на роль второго Саладина, ведущего войну за веру и освобождение земли, претендует Садам Хусейн. Или арабский же концепт, что государство Израиль по сути есть новое "королевство крестоносцев", и как предыдущие мусульманам после двухсот лет наконец удалось разрушить, так и сейчас мусульманам нужно просто запастись терпением. Понятно, что трактовки всяких радикальных группировок еще более... радикальны. Книга была написана в 1999 году и, боюсь, автор сейчас с ужасом наблюдает, что все ее осторожные выводы из истории тысячелетней давности становятся все более актуальными - хотя обсуждать конкретно этот аспект дальше не хотелось бы. Остановимся на падении Акры в 1291 году.

@темы: Крестовые походы

11:05 

Ксения Медведевич "Кладезь бездны"

Шпенглер & Инститорис
Этот роман действительно стоит читать вместе со "Сторож брату своему" - только в паре они образуют полностью законченный сюжет, а деление на два формально разные текста более чем условно (понятно, что сделано для издательских целей). В итоге они настолько "сложились" у меня в голове, что мне уже сложно разделить сюжет первого и второго тома.
Наконец-то находит свое логическое продолжение и завершение основная сюжетная линия первой части, борьба с безумной, жаждущей мести локальной богиней Аль-Лат, которую пришедшая "вера Али" изгнала с насиженного места и из сердцец верующих. И - что не менее важно - линия взаимоотношений Тарега с эмиром, которая в любой книге этой серии будет так или иначе определяющей. Впрочем, немного этой линии мне все же не хватило. Эмир аль-Мамун был выведен в первой книге как человек очень сдержанный и разумный, что обещало им большое и прекрасное будущее - но уже к концу первой части он начинает бушевать, орать и вести себя довольно неадекватно. Учитывая, что Тарег за столетия своей жизни тоже не научился держать себя в руках, два эмоциональных человека у власти, не желающих разговаривать языком, воистину могут создать бедствие для страны на пустом месте. Впрочем, ничего ужасного эмир все-таки не делает, и в итоге все более ли менее образуется - но не так хорошо, как могло бы быть. Как ни забавно, большинство конфликтов и проблем в книге проистекает именно от взаимного недопонимания и недоверия эмира и его военачальника. При этом есть совершенно прекрасные моменты, проистекающие из их непростых отношений - например, как Тарег превращается в смертоносного ястреба во время сражения потому, что эмир *видит* его таким и *верит*, что тот на это способен. Сумей эти двое договориться, они могли бы свернуть горы.
Впрочем, борьба с внешним врагом, несмотря на все эти "трудности перевода", продолжается, и в итоге оказывается таки успешной. В книге много сражений, но также довольно много и моментов околомистического свойства, которые привлекают, пожалуй, в большей степени, чем описания сражений, сколь бы интересны и разнообразны они ни были. Момент истины в книге, на мой взгляд, все-таки не победа войск эмира над войсками злобной богини, а то, как эмир пытается спасти - и спасает - Тарега после этого, едва не поплатившись собственной жизнью и властью. Тут становится понятным, что аль-Мамун все-таки оправдывает ожидания как правитель и как человек - их не оправдывает скорее сам Тарег, увы. Впрочем, в следующих томах ему, видимо, еще предстоит об этом пожалеть.
Концовка ожидаема, но несколько разочаровывает: использовать один и тот же прием дважды не слишком красиво, хотя в этот раз "подводка" к очередному помещению Тарега на Мухсин сделана куда изящнее и логичнее.
С нетерпением буду ждать следущих книг, потому что история Тарега и не заканчивается (что очевидно), и не перестает быть интересной, да и авторский псевдоарабский мир все так же хорош.

@темы: медведевич

21:07 

Франц Кафка. Новеллы и притчи из наследия

Шпенглер & Инститорис
Объем нечитаного Кафки подошел к концу, не включенные в сборники рассказы и "Исследование одной собаки" были последними в моем списке практически, не считая пары мелочей. Забавно, одни кафкианские рассказы кажутся довольно скучными, затянутыми и очевидными (то же "Исследование собаки" или "Нора"). Зато другие (и их большинство) производят удивительно сильное впечатление сочетанием безумия, за которым угадывается какая-то очень жестокая реальность. Это сложно сформулировать, но за всеми вывертами сознания Кафки, действительно, сквозят какие-то совершенно типичные, распространенные и испытанные каждым психологические проблемы, даже не то чтобы проблемы, а затруднения, которые, тем не менее, оказывают решающее и дурное воздействие на всю жизнь.
"История одной борьбы" в этом плане прекрасна. Борьба кого с кем - не очень понятно, учитывая, что герои постоянно меняются. Я бы сказала, что это борьба такого раскольниковского типа, внутри самого героя-повествователя, формата "тварь я дрожащая или право имею". Потому что он постоянно, и резко, переходит на протяжении текста от состояния крайней униженности, подавленности и осознания собственного несовершенства и превосходства других к явному и несколько даже агрессивному утверждению себя. Только в мире рассказа все окружающее подстраивается под его состояние, и поведение других персонажей так же меняется. Возможно, для людей, для которых "поставить себя" никогда не было проблемой, это будет непонятно. Но если читатель хоть раз испытывал неловкость и смущение в гостях среди незнакомых людей, боясь с кем-то заговорить и не зная, куда себя деть, и весь этот набор мучений, когда человек, на которого ты "поставил" в плане того, что вот с ним хотя бы будешь общаться, начинает тебя игнорировать или даже хуже того. А ты терпишь, потому что надо же куда-то употребить свое одиночество, от которого уже на стенку впору лезть. Кому-то покажется знакомым, и если посмотреть на историю с этой стороны, она обретает perfect sense.
Другие рассказы, конечно, очень разные, и далеко не все отражают это всеобъемлющее ощущение неуверенности в себе, которое провоцирует ощущение неуверенности в мире вообще. Одно связано с другим, и если ты постоянно ждешь и боишься подвоха и, более того, считаешь это оправданным, не стоит рассчитывать на какую-то стабильность и вещах и в социальных связях.
"Стук в ворота" в этом плане гениальная вещь, где градус безумия закручивается по нарастающей, но при этом для страдающего героя оно все еще имеет какой-то смысл, потому что в его голове то, что они сделали (сестра из шалости постучала в чужие ворота), вполне оправдывает страшное наказание, которое вот-вот его постигнет. Личность настолько унижена, что не осознает никакой меры соотношения собственных проступков с собственными страданиями. И за любой малейшей оплошностью, даже той, о которой ты сам не знаешь, может последовать страшное и неотвратимое наказание. "Процесс" тоже на этом построен. Мне кажется, это во многом идет в человеке из проблем с воспитанием, когда взрослые наказывают детей, не объясняя, за что, или просто срывают на них свою злость и говорят, что те сами виноваты - непонятно в чем. Кто-то спокойно это переживает в итоге, а кто-то ломается и дальше живет с мыслью, что он виноват непонятно в чем, нет никакой соразмерности преступления и наказания, и отсутствие наказания или даже поощрение вызывает удивление, за которым следует эйфория и некоторая потеря самоконтроля - как бывает с редко, но метко пьющими людьми.

Вот еще одна вещь, которая мне ужасно нравится, целиком - "Маленькая басня":
"- Ах, - сказала мышь, - мир становится все теснее и теснее с каждым днем. Сначала он был таким широким, что мне делалось страшно, я бежала дальше и была счастлива, что наконец видела вдали справа и слева стены, но эти длинные стены с такой быстротой надвигаются друг на друга, что вот я уже добежала до последней комнаты, а там в углу стоит мышеловка, в которую я могу заскочить.
- Тебе надо только изменить направление бега, - сказала кошка и сожрала мышь."

@темы: кафка

09:43 

Стивен Кови "7 навыков высоэффективных людей"

Шпенглер & Инститорис
В связи с обучением на работе мне придется некоторое время читать книги подобного рода из списка насоветованных, и это - первая ласточка.
Я вообще очень скептически отношусь к подобной литературке, особенно иностранного происхождения. Она у меня ассоциируется с тем, как человек из Калифорнии советует человеку из Магадана выйти из зоны комфорта. И применимость ее к нашим реалиям и конкретно к моему положению кажется очень сомнительной всегда. При этом в самой такой литературке, конечно, везде написано, что нужно искать способы, как сделать, а не отговорки, почему этого нельзя сделать - с этим не поспоришь, это любимая слабость, увы.
Не буду говорить особо о недостатках, потому что они все представляют из собой общие места. Не нужно писать книг, чтобы дать людям совет не быть тупыми эгоистичными мудаками, вообще не нужно давать такие советы, поскольку это самоочевидно. Остановлюсь на том, что понравилось:
1) Идея того, что залогом успеха является воспитание своего характера, а не что-то еще. Кови делает очень интересное и очень правильное наблюдение о том, что "коучинговая" литература последних 50 лет до него представляет собой сплошь советы о том, как понравиться людям, как ими управлять, короче, советы, направленные на "внешние" успехи. Он называет это "этикой личности" - не совсем удачная терминология в переводе, но какая есть. И противопоставляет ей "этику характера" - направленность развития не вовне, а внутрь, на совершенствование себя, своего разума, терпения, способности и готовности понимать и тд. И говорит о том, что концепции "этики личности" дают только кратковременные успехи с малознакомыми людьми, а вот "этика характера" может обеспечить долговременную успешность. Потому что люди, с которыми ты проводишь много времени, все равно быстро поймут, какой ты, вне зависимости от того, сколько ты будешь улыбаться и называть их по имени. Поэтому на создание видимости и все эти устаревшие приемчики Карнеги не стоит тратиться.
2) Идея "самых важных из невадных дел" - когда сиюминутное представляется куда более значительным, чем долгосрочная глобальная цель. И работает это прекрасно не только с собственно делами, но и с отношениями. Кови приводит хороший пример, что глобально его целью, разумеется, явояется быть хорошим отцом своим детям.ю построить с ними отношения на любви и доверии и тд. Но на сиюминутном уровне куда важнее кадется немедленно и жестко прекратить поведение ребенка, которое ему не нравится, не особо разбираясь, потому что это первый естественнй порыв. Еще мне нравится пример на эту тему из тренинга: вы хотите пойти в один ресторан, а ваш супруг - в другой. Что делают люди первым делом - начинают критиковать второй ресторан, конечно, и доводят до ссоры. Хотя разумеется хорошие отношения с партнером дороже, но никто об этом не думает. С другой стороны, мой муж на этот пример логично заметил, что самая главная трудность в такой ситуации - вспомнить о таком ращумном походе в пылу эмоций.
3) Внимание в первую очередь нужно уделять человеческим отношениям и результатам, а во вторую - времени. Что время, потраченное на даже несодержательный small talk обернется сторицей, когда нужно будет заимодействовать с этим человеком в рабочем плане. Мой начальник мне это периодически говорит, кстати, и я постепенно убеждаюсь, что они все правы. Кантовский императив в действии, между прочим.
4) "Очень часто оказывается, что проблема заключается в системе, а не в людях. Если вы поместите хороших людей в плохую систему, то получите плохие результаты". Очевидное на первый взгляд утверждение, но почему же его не везде учитывают?

@темы: коучинг

20:51 

Людмила Петрушевская "Сказки"

Шпенглер & Инститорис
Послушали в дороге маленький сборничек в исполнении самого автора. Надо сказать, что раньше я ничего у Петрушевской не читала, но почему-то была уверена, что она - третья в линии Улицкая-Рубина, та же "проза мудрых женщин". Ничего подобного, слава богу. Петрушевская довольно безумная и очень задорная, видимо, и сказки у нее такие же - вроде бы детские, где-то даже с моралью, но все-таки изрядно отдают хармсковской бесовщинкой. Непротивные, в общем, а то знаете, бывает достаточно очень противных сказок для самых маленьких деток с такими слащавыми моральными уроками, что рот сводит.
Еще очень мило переплетение в сказках Петрушевской традиционно-сказочных приемов типа леса, кстати приключившегося волшебника, зверей, живущих как люди, с вещами совершенно бытовыми, из современного, скажем, мира. Но в целом, несмотря на некоторый градус безумия, их по-прежнему можно читать именно маленьким детям, и им-то будет куда веселее, чем даже взрослым - а то все-таки от таких текстов устаешь.
То, как автор читает - это отдельная песня и половина прелести сказок. Ну или наоборот, как воспринимать. В общем, актриса в Петрушевской не погибла, а живет и процветает, и такие интонации и завывания не каждый изобразит - это очень забавно. Хотя от такого усиленно интонированного звучания я лично устаю быстрее, чем от обычной размеренной речи, например, Ерисановой, оно придает прелесть, как иллюстрации в тексте.
Надо бы еще почитать Петрушевскую, но теперь уже не детское.

@темы: петрушевская

21:41 

Ксения Медведевич "Сторож брату своему"

Шпенглер & Инститорис

Второй роман показался мне менее цельным, что ли, чем первый. Или может дело в том, что надо читать эпопею про богиню аль-Лат подряд (то есть этот роман и следующий) - но мне так неудобно, я устаю от больших текстов одного плана, как бы хороши они ни были.
Забавно, кстати, что в этом романе нерегиля Тарега очень немного. И в отличие от предыдущего, он большей частью не скачет впереди огромного войска и сравнивает с землей города, а валяется в полудохлом виде в кустах и подвергается оскорблениям каких-нибудь грязных бедуинов. Причем история Тарега в этом романе - это история переходов из одного плачевного состояния в другое. И в основном он сам тому виной, конечно, потому что нарывается раз за разом, упорно не желая разбираться в элементарной политике человеческих отношений. Дразнит сначала своего хозяина, нового халифа, потом каждого следующего тюремщика.
Только однажды в этой череде злосчастий намечается просвет: когда Тарег встречает брата халифа, с которым тот по завещанию отца вынужден делить пополам страну, аль-Мамуна. Из всего, что я пока читала, аль-Мамун кажется наиболее привлекательным персонажем (включая первую книгу). Он как-то на удивление адекватен на фоне всеобщей глобальной неадекватности, тупости, жадности, сластолюбия и прочих пороков всех власть предержащих в этой истории. Начиная от самого эмира верующих и заканчивая последним вождем захудалого племени. Все до единого так изобретательно и картонно омерзительны, что автор, мне кажется, все-таки перебарщивает. Конечно, определенный процент омерзительных идиотов у власти есть в любом обществе, но также в любом обществе есть и процент сильных харизматических лидеров (которые далеко не всегда на деле представляют собой идеал рыцарства, но по крайней мере выглядят достойно). И история Востока нам дает достаточно таких примеров. С другой стороны, можно представить, что как только на месте эмира, держащего "поводок" от нерегиля, окажется такой умный и сильный человек, историю можно будет заканчивать - по крайней мере, покуда этот человек будет жив. Потому что они вдвоем прекрасно организуют тишь, мир и порядок, и никакого сюжета.
Но зато пока происходит прямо противоположное: страну раздирает гражданская война между эмиром и его братом, не говоря уж о страшных нашествиях жидорептилоидов под именем кочевников-сарматов, пардон, карматов. Развитие этих двух линий (но не их завершение) и представляет собой сюжет романа.
С одной стороны, это не очень изящно, конечно, что не завершив толком один сюжетный задел (войну братьев), автор тут же начинает другой и посвящает ему половину романа, забросив первый. С другой стороны, в реальности беды, свалившиеся на государство, тоже не ждут своей очереди. При этом история войны братьев, собственно, закончена к концу романа формальна (остался только один), но не закончена с эмоциональной точки зрения, так как служить оставшемуся брату нерегиль упорно отказывается. Впрочем, концовка дает слабую надежду, что в итоге они таки придут к согласию и объединят усилия в борьбе с внешней напастью. Я *очень* жду новой встречи нерегиля с новым эмиром))
Из всей книги как-то смутили только разговоры о приближающемся конце света, который запланирован вот-вот, года через три-четыре. Помню, в 1999 году такие же разговоры были, конечно. Надеюсь, дальше этому будет объяснение получше, потому что такой крупный рояль, внезапно выползший из кустов, смотрится неизящно. И все же мне очень интересно, что будет дальше - при всех возможных претензиях к сюжету, текст ужасно затягивает.

@темы: медведевич

21:23 

Лю Цысинь "Задача трех тел"

Шпенглер & Инститорис
Больше всего это книга интересна, конечно, именно китайской стороной. Я вообще не помню, читала ли я когда-нибудь современную китайскую литературу как таковую, не то что китайскую фантастику. А между тем она существует, и тиражи у нее, думаю, такие, что уделывают милионные советские издания, только на международной арене о ней заговорили вот-вот, с тех пор буквально, как давно уже знаменитый в Китае фантаст получил за этот роман премию Хьюго в 2015 году.
Лю Цысинь вполне оправдывает ожидания "необычности", хотя, наверное, и невольно. Сюжет романа отчасти основан на истории Китая 20 века, в частности, Культурной революции. Я даже не стыжусь признать, что не знаю об этом ровным счетом ничего, так что примечания переводчика, объясняющие основные термины и события, были очень ко двору. Я как-то даже не ожидала, что у них там происходили ужасы в духе красных кхмеров, избиение интеллигенции, глобальный упадок науки и тд. Сюжет романа начинается именно в черные годы после Культурной революции, когда на военной базе получают первые позвные от инопланетян, однако основное действие разворачивается уже в наше время.
По мере чтения я постоянно поражалась, с одной стороны, закрученности придумок автора, а с другой - какой-то глобальной наивности отдельных событий. Может быть, дело в том, что восточное сознание действительно не такое, как наше - но меня не оставляло ощущение какой-то слишком большой легкости в принятии героями судьбоносных решений и действий. Это отсутствие привычного европейскому человеку начиная с 19 века психологизма в литературе, глубинной проработке характера как некоего постоянного внутреннего самооправдывающего монолога. У Лю Цысыня, казалось бы, есть и характеры, и pov персонажей, но что-то все-таки не то. Эта инаковость очень привлекательна.
В романе очень много физики, и гуманитариям, как мне, будет, наверное, тяжело и скучно в такие эпизоды. Я ни черта не понимаю в физических рассуждениях героей, их попытках решить пресловутую задачу трех тел, разом спася и иноланетянский мир (от естественной гибели), и наш (от завоевания). Впрочем, это терпимо, тем более что наряду с научными рассуждениями есть еще совершенно феерическое описание одноименной компьютерной игры с полным погружением, по уровню безумия и значимости для сюжета однозначно сопоставимой с игрой в "Великана" в "Ender's Game".
Самое забавное, конечно, что в романе, построенном вокруг инопланетного завоевания, никаких инопланетян пока нет. Автор умудряется мастерски нагнетать интригу 600 страниц притом, что от инопланетян получено всего-то несколько радиосообщений. Но для людей этого достаточно, чтобы устроить у себя тотальный хаос, разделиться на противников и стронников инопланетян, внутри тех и других еще разделиться и всем повоевать и поинтриговать. Тот Трисолярис, который описывает автор - лишь слабая проекция человеческого воображения, именно поэтому инопланетяне такие человекоподобные с одной стороны и картонные с другой. Тем интереснее, конечно, увидеть их в реальности, но не уверена, что автор и в следующем романе нам их покажет))
Отдельно хочу сказать спасибо sonate10 за перевод и особенно за комментарии, было правда очень интересно посмотреть, что же за зверь такой знаменитая китайская фантастика.

@темы: лю цысинь

current book

главная