Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
23:42 

Йохан Хёйзинга "Осень Средневековья"

Шпенглер & Инститорис
Наверное, глупо рекламировать Хейзингу и вообще петь ему дифирамбы - ему отлично и без моего безграничного восхищения. С другой стороны, это довольно редкий случай, когда мои впечатления полностью совпали с моими ожиданиями и чужими рекомендациями. Как ни крути, Хейзинга не только признанный классик, не только основа основ медиевистики, без которого не было бы даже Эко. Он ко всему прочему единственный в своем роде. Есть довольно много исторических "хроник", исполненных в лучших традициях нашей историографии: в таком-то году случилось то-то с теми-то и теми-то. В лучшем случае - даются возможные причины и политические последствия. Вот и вся история - набор сухих фактов.

Хейзинга рисует совершенно объемную и достоверную картину эпохи. Раскрывает период позднего Средневековья (будем считать XIV - XV вв.) не их сухих фактов, а основываясь на том, как жили, что чувствовали, о чем думали люди в то время. Какие у них были ценности, глупые привычки, массовые заблужения, мода. К чему стремились в жизни. Получается очень странная картина: c одной стороны, умом прекрасно понимаешь, что это такие же люди, как ты. А с другой - до них действительно века, потому что окажись ты в это время - ты жил бы совершенно иначе, ты не думал бы так и не поступал бы. Но в то же время их поступки, все исторические события, кажущиеся такими странными, если смотреть на них с точки зрения классической историографии, становятся совершенно логичными и естественными. Они и были естественны для своего периода.

Я могу ошибиться, конечно, но с высоты собственных поверхностных знаний готова сказать, что до Хейзинги никто не пытался писать историю *так*. Никто не пытался свести бесконечное множество фактов и мелочей в единую картину, в которой они становятся не просто забавными курьезами, а отлично вплетаются в общий сюжет. Я плохо разбираюсь в западной истории, но из русских историков к подходу Хейзинги приближается, пожалуй, только Ключевский, а их иностраных, пишуших о России, - только Ричард Пайпс. И при всем уважении это исследования совсем не того уровня, совсем не той глубины.
Чтобы написать "Осень", Хейзинга переработал просто невероятное количество первичного материала - собственно историографии того периода, все источники, которые только нашел. Его эрудиция и знакомство с мелочами поражает, на каждое утверждение о жизни средневековых людей у него есть как минимум несколько примеров, с именами и датами. Это уже сама по себе великая работа, а систематизация и вычленение тенденций и особенностей - и того больше.

Хейзинга выделяет несколько блоков, характеризующих конец Средневековья:
Восприятие жизни. Особенность средневекового восприятия жизни, по Хейзинге - в ее необычайной остроте. Средневековье - время аффектов и крайностей. Подлый и лицемерный монарх, тиран и извращенец, вполне может на досуге носить под горностаевой мантией вериги и неистово молиться, сутками не вставая с колен. Искренне. Можно утопить в крови город, страну, а можно - внезапно проявить снизошедшнее будто свыше милосердие и отпустить явного преступника. "Так неистова и пестра была эта жизнь, где к запаху роз примешивался запах крови". За обманом и лицемерием в житейских делах скрывается высокая религиозность, а иногда вопиющие проявления ереси в одном человеке соперничают с невероятным возвышением духа. Только теперь я поняла, откуда взялся Баудолино с его верой в им самим же изобретенное царство. Это действительно типичный человек эпохи Средневековья, типичный по Хейзинге, а на кого было опираться Эко, как не на Хейзингу)) Средневековый мир представляется одновременно чрезвычайно испорченным и чрезвычайно наивным. Люди уже научились обманывать и не верить, но пока они умеют это лишь в теории, и сами не слишком верят как в свою правду, так и в свою ложь. Средневековье - как раз идеальное время для таких безумных затей, как крестовые походы.

Рыцарство начиналось, пожалуй, как апогей обычного дворянского высокомерия, такого возвышения над "подлыми" простолюдинами, что тем не оставалось ничего другого, как признать, что рыцарство и дворянство вообще суть класс, призванный оберегать нравственные устои общества, в то время как простым людям остается лишь пахать и сеять. "Сердцевиной рыцарского идеала остается высокомерие, хотя и возвысившееся до уровня чего-то прекрасного". Отсюда и гипертрофированное представление о чести, и традиции, плохо вписывающиеся в условия действительности ("мы не такие, как все", следовательно, мы лучше). Так было, но к концу Средневековья реальная, *деятельная* часть рыцарства и рыцарских орденов постепенно вырождается. Ордена становятся своего рода масштабными ролевыми играми для знатных господ: те придумывают какое-нибудь громное и загадочное название, устав, должности, специальный крой одежды, символику - готова, вот вам и ролевка, каждый из участников лелеет в сердце ощущение своей *принадлежности*, не имея при этом никаких особенных обязанностей. "Ибо учреждать рыцарские ордена с середины XIV в. все более входит в моду. Каждый государь должен был иметь свой собственый орден". Хейзинга, кстати, выделяет в связи с этим три вида рыцарских обетов (что тоже было весьма модно, и оправдовало нарушение многих общепринятых правил): 1) религиозный; 2) романтико-эротический (связанный со служением прекрасной даме); 3) придворная игра (достойное оправдание любым причудам).

Любовь и смерть. В представлениях о любви, как замечает Хейзинга, наблюдается все большее противоречие между возвышенными идеалами рыцарской любви (дама, как правило, замужем, или недосягаема по другим причинам; ей можно поклоняться лишь издали, понемногу доводя мужа до белого каленья) с сильно завуалированным сексуальным подекстом - и возрождением псевдо-античного бесстыдства. Последняя тенденция, не скрываясь, ставила целью всех любовных порывов физическое овладение женщиной. Более чем наглядно это показано в столь часто цитируемом Хейзингой (не за свои литературные достоинства, а за свою *типичность*) "Романе о розе". В этой балладе (я права, гм?) на сцене очень витиевато выступают дурацкие аллегорические герои, уж не помню, как точно, типа Доброго Предчувствия или Зловредной Головной Боли. Все очень завуалированно, но тем не менее вполне ясно, что является целью: мать-природа буквально попрекает человека, что он пошел против нее, бесстыже презрев заповедь "плодитесь и размножайтесь". Правоверным евреям бы понравилось)) Такого общее настроение в любви: устаревшие, излишне целомудренные рыцарские идеалы отсутпают, "люди жаждали разорвать узы, наложенные на них понятиями рыцарской верности и рыцарского служения" и заполучить что-то простое и физически ощутимое.
Смерть проявляется в искусстве и вообще в культуре в трех основных мотивах: 1 - "где те, кто ранее наполнял этот мир великолепием?" Вопрос о прошлогоднем снеге уже был задан Вийоном давным-давно, а ответа все нет. 2 - Мотив бренности и преходящести женской красоты. 3 - Мотив Пляски смерти, где в одном хороводе кружатся живые и мертвые, дети и старики, бедняки и короли.
При этом восприятие смерти, в отличие от современной неопределенности, в Средневековье было безусловно негативным. Смерть есть зло, конец всему, упадок и разложение. Смерть забирает все, ничего не дая взамен. Смерть отвратительна, и этим отвращением упиваются художники, скульпторы и особенно теологи, расписывая разложение тела, работу червей, адские муки. В средневековой смерти нет ничего о том, что это "покой" и "отдых", нет никакого "зато он на небесах". В общем, смерть совершенно не романтична.

Религия и вера настолько глубоко входят в обычную жизнь людей, заполняя все ее сферы, что становятся в итоге ее неотъемлемой частью. Религия, священная история - это не то, что происходит только в церкви за закрытыми дверьми, в присутствии специально обученного духовенства. Неразрывность светской и религиозной жизни приводят к секуляризации священных мотивов, для прославления светских государей вовсю используются религиозные аллегории, кощунственные даже на мой атеистический взгляд. Религиозные праздники соединяются со светскими карнавалами и пирушками. И таких примеров - множество. "Во всех этих примерах обмирщения веры из-за беззастенчивого смешения ее с греховной жизнью в большей степени сквозит наивная неразборчивость по отношению к религии, нежели намеренное неблагочестие". Святым придавались черты языческих богов, имеющих свои специальные характеристики. Считалось, что святые являются не проводниками воли Божьей, а могут делать что-то независимо. В том числе лечить болезни и насылать их. Отсюда же - и апогей символизма, когда символы и мистические связи искали во всем, набирали пять святых, семь грехов, десять заповедей - и прекрасно соотносили это с тем, сколько поросят принесла соседская свинья. Вот вам и истоки "Маятника" - тоже кромешное средневековье))
Наверное, так оно и было, см. часть про Восприятие жизни, - но нашлись и те, кого задевала эта чрезмерность в религии, что жаждал тихой и *чистой* веры. Вот вам и истоки реформации, глубинные причины из области психологии народов. Из всех этих брожений "в средневековом сознании формируются как бы два жизненных воззрения, располагающиеся рядом друг с другом; все добродетельные чувства устремляются к благочестивому, аскетическому - и тем необузданнее мстит мирское, полностью предоставленное в распоряжение диавола".

Мышление и искусство. Начнем с мышления. В эпоху Средневековья на философской сцене однозначно царил то, что люди тогда называли реализмом, а мы назовем идеализмом в его платоновском варианте: не просто верили в преосуществление идей до образа, а стремились сделать более реальной, очеловечить каждую самую абстрактную вещь - иначе просто не могли ее воспринимать. Отсюда и всякие Добрые намерения как герои литературы. Для самых маленьких.
Искусство Средневековья отличалось от современного прежде всего тем, что никогда и нигде оно не существовало само по себе. Художник работал не по внутреннему порыву, а по заказу, искусство было придворным, а художникам давали звание камердинеров. Что сказать, Хейзинга немного порицает это, но я, пожалуй, только за. Во всяком случае, работая по заказу, художники действительно создавали нечто красивое, а не пытались выпендриться на пустом месте, и не называли искусством перформанс в голом виде с перьями в заднице :laugh: До того, что они, возможно, страдали от невозможности самовыразиться, никому, понятно, нет дело))
Кроме того, Хейзинга замечает, что если в период позднего Средневековья создавались великолепные произведения искусства визуального, то с литературой все было куда хуже - она оставалась плоской и неловкой, подчинялась устоявшимся каноном и использовала устаревшие штампы. Тому, мне кажется, можно найти объяснения: все-таки восприятие литературы (а следовательно, и предъявление каких-то требований к ее уровню) требует куда большего как развития, так и усилия; от человека, разглядывающего прекрасную статую, никаких усилий не требуется. Не говоря уж о том, что видеть-то могли все, а читать - единицы. И при этом высокое в искусстве соседствовало с малым - Хейзинга не перестает удивляться, как, скажем Петрарка мог восхищаться произведениями своих современников. Забывая при этом, что как раз Петрарка-то и мог быть среди них несчастной непонятой белой вороной (не был он, не был, не бойтесь).

В целом, подводя итог: как вся русская литература выросла из гоголевской шинели, так все, что мы знаем о Средневековье, наше *ощущение* Средневековья выросло из Хейзинги. Если вы хоть немного интересуетесь этим периодом - это однозначно must read. Не говоря уж о том, что в своем жанре это пример, действительно, безупречный.

+ про "Homo ludens"

@темы: средневековье, хёйзинга

URL
Комментарии
2009-01-23 в 16:55 

rakugan
Что взять с дженовика? (с)
как вся русская литература выросла из гоголевской шинели, так все, что мы знаем о Средневековье, наше *ощущение* Средневековья выросло из Хейзинги
Справедливости ради, не только. Еще Бродель, Бахтин, Ле Гофф и много кто.
Но Хейзинга прекрасен, да.
Надо будет Homo ludens перечитать, кстати...

2009-01-24 в 11:32 

Assume nothing
rakugan
но они все были позже Хейзинги)) И наверняка его читали, потому что Осень всегда была очень популярна.

2010-03-25 в 12:07 

kate-kapella
Дама, приятная во всех отношениях
Galadriel
Потрясающий разбор!
Можно дать на своем дневнике ссылку? А то я давно хотела написать про "Осень средневековья", но все никак не получалось. А так хорошо и подробно я все равно не сумею.

2010-03-25 в 12:21 

Assume nothing
kate-kapella
cпасибо))
Конечно, давайте)

2010-03-25 в 12:24 

kate-kapella
Дама, приятная во всех отношениях
Galadriel
Спасибо!

   

current book

главная